Новости сайта
Home / Танах / Недельная глава (page 4)

Недельная глава

Злодей Билам

В нашей традиции мудрецы называют пророка Билама не иначе как “злодей”. Но если мы сосредоточимся на простом смысле Торы, то из него вовсе не следует, что пророк Билам был злодеем.

Представим себе, что к известному пророку, обладающему международной известностью, и способностью влиять на происходящее в мире, приходят посланцы от народов региона за помощью. И посланцы говорят ему, что появилось новое племя кочевников, которое угрожает их стабильному существованию и жизни. Что может быть естественнее, чем согласиться им помочь?

И ведь Билам сразу не соглашается,  а предупреждает, что может сделать лишь то, что повелит ему Всевышний. Что же в его действиях такого нехорошего? Действительно, Билам, несмотря на первоначальный запрет Бога участвовать  в этом мероприятии, снова обращается к Нему с аналогичной просьбой. И мы могли бы считать это знаком того, что Билам сам очень хочет проклясть Израиль, и пытается найти для этого какую-то лазейку. То есть, можно предположить, что получив один раз отказ, он должен бы был понять, что Всевышнему это дело не угодно. Но достаточно ли этого момента, чтобы обвинить Билама в злодействе?

На самом деле, все не так просто. В жизни часто бывают ситуации, когда Бог испытывает нас на прочность. Когда мы видим, что наши дела не дают желаемых плодов, это не всегда означает, что они не угодны Богу. Так, например, когда Бог говорит Моше: “оставь Меня” (Исход 32:10), а Моше продолжает настаивать и добиваться прощения для еврейского народа – то это правильное действие.

Почему же мудрецы так однозначно считают Билама злодеем? Да еще и обвиняют Билама в том, что, именно он дал Мидьяну совет как совратить еврейский народ (хотя в тексте Торы об этом не написано).

В конце нашей главы рассказывается, что во время войны против Мидьяна Билам был убит. Нам хотелось бы считать, что Билам заслужил такое наказание, а не был случайной жертвой военных действий, – иначе, зачем же Тора нам об этом рассказывает? Тем не менее, хотелось бы понять, в чем же, все-таки вина Билама.

И представляется, что главной его виной было то, что он, как пророк, как видный общественный деятель – не имел права не знать, кто такой народ Израиля. Он не мог смотреть на ситуацию в ее ограниченном представлении, так, как ему ее пересказывал Балак, царь Моава. Даже если Всевышний ничего не говорил ему о еврейском народе, он сам должен был знать, что происходило с евреями до этого. Очевидно, что информация была доступна. Ведь, когда евреи вышли из Египта – Итро, тесть Моисея присоединился к ним. Итро узнал, какие чудеса сделал Всевышний для еврейского народа и пришел их поддержать. Билам же не хотел вникать в ситуацию и судил по формальным признакам, которые передал ему Балак: “Появились какие-то опасные кочевники”.

Когда мы судим о ситуации по каким-то отдельным фактам, мы не можем правильно ее оценить. Для верной оценки нужно принять во внимания все, что связано с данной ситуацией, все подробности и мелочи. А для такого человека, как Билам, пользующегося международным влиянием, нежелание вникнуть в суть проблемы – было, безусловно, аморальным. Поэтому мы и называем его злодеем.

Логика закона о Красной Корове

Красная корова очищает от нечистоты по мертвым – но почему?

Нечистота по мертвым – это результат встречи живого человека со смертью. Смерть противоположна жизни, и встреча с ней потрясает человека.

И чем бОльшее количество жизни покидает человека – тем больше уровень ритуальной нечистоты.

Еврей и нееврей одинаково достойны как “образ Бога на земле”, но у еврея есть еще и особая еврейская Божественная миссия, и поэтому в нем больше жизненности – соответственно, его смерть создает бОльшую нечистоту. Поэтому тело умершего еврея передает нечистоту как при прикосновении к нему, так и всем находящемся с ним в одном помещении, а тело нееврея передает чистоту лишь при прикосновению к нему.

Женщина, родившая младенца мужского пола, нечиста в течении недели, так как в ней было живое тело, которое покинуло ее. Родившая девочку – нечиста две недели,  так как в будущем в этой девочке тоже может зародиться  живой человек, и поэтому роженицу покинуло “бОльшее количество жизни”. Из-за этого происходит удвоение периода нечистоты.

Очищение происходит с помощью Красной Коровы, путем “оживления мертвых”.

Тора говорит: Пусть приведут тебе корову: корова символ размножения, а не бык. Корова, в состоянии беременности дает жизнь в большей степени, чем бык. И в большей степени, чем овца, так как она больше по размерам.

Красную: красный цвет символ крови и жизни.

Без порока – символизирует совершенство жизни.

На которой не было ярма – жизненность которой не была уменьшена.

И отдайте ее Элазару, священнику… и зарежут ее зарезание – это уничтожение жизни.

Нужно сжечь ее целиком. Кожу ее и мясо ее, и кровь ее с нечистотами ее да сожгут.

Вне стана: вне места жизни. Превращают ее в пепел. Пепел – это не прах. На пепле, в отличие от праха земли, ничего не растет, из него невозможно ничего сформировать. Пепел это полное разложение.

Смерть побеждает и растения. Самое высокое дерево это кедр, а самое маленькое – эйзов. И пусть возьмет священник кедрового дерева и эйзова, и червленую нить и бросит на место сожжения коровы. Это два крайних представителя растений. Корова и червяк – два крайних представителя мира животных. Червяк, это то, что остается от человека.

В итоге – максимальная жизненность превращается в вершину смерти. И это мы сжигаем вместе с коровой.

Живой человек состоит из тела и души. Тело похоже на запечатанный глиняный сосуд.

Душа похожа на неограниченный поток живой воды.

Берут пепел, оставшееся после смерти, и делают ему “воскрешение из мертвых”, с помощью живой воды. То, что душа делает с сосудом тела. И поэтому эта вода используется для очищения от нечистоты по мертвым.

Этим описывается тайна очищения с помощью Красной Коровы.

Если же это вещь так не сложна, так почему же царь Соломон сказал о ней: “подумал я: “стану мудрым”; но мудрость далека от меня”. Значит, пока еще мы далеки от объяснения тайны. Так как не понятно, как из смерти может вырасти жизнь. Тайна перехода от смерти к жизни и от жизни к смерти остается непонятной. Также как и тайна материальной жизни. В соответствии с комментарием Рама (р.Моше Исерлес) на благословение “и чудесное сотворяет”. Говорит Рама: “а чудо – это связь духовных вещей с вещами материальными”.

Добрые намеренья

История с разведчиками – это одна из самых больших трагедий происшедших с нашим народом. Пять траурных событий приходятся на 9 ава, и одно из них: нашим праотцам было запрещено войти в Землю Израиля.

Но как могло случится, что десять выдающихся людей из народа Израиля, которые даже во времена Моисея считались уважаемыми и святыми людьми, пренебрегли желанной землей, и ввели в грех народ?

Грех разведчиков, по своей сути отличается от других грехов, которые обычно проистекают из желания опередить время. Так, например, грех Золотого Тельца произошел потому что народ хотел Божественного Присутствия среди них, Грех Адама состоял в том, что он преждевременно съел от плодов Дерева Познания. Но грех задержки, когда приходит время человеку, а он не хочет есть от плодов земли, –  свидетельствует о непричастности и безразличии, и в этом его специфическая тяжесть.

Мотив, толкнувший самих разведчиков к этому греху, был не таким, как у всего остального народа. У разведчиков, которые были выдающимися людьми, были духовные соображения, в соответствии с которыми они так поступили. У них возникли опасения, что погруженность в государственную жизнь привет народ к погружению в материальность, и вследствие этого они забудут Всевышнего. А после  такого падения будет невозможно моральное возрождение. Поэтому они считали, что лучше жить в изгнании, чем сталкиваться со сложностями Земли Израиля. Это то, что можно сказать им в похвалу. Но плохо говорит о них то, что в таком подходе есть недостаток веры.

В книге Зоhар написано, что они согрешили, так как знали, что в Земле Израиля Моше поменяет глав народа и назначит новых вместо них, а они хотели остаться во главе. И не просто потому, что жаждали власти, но потому что понимали, что в народе Израиля могут быть два типа предводителей: те, кто подходит для времени изгнания, и те, кто подходит для жизни в Израиле. А поскольку эти главы колен очень любили народ Израиля, и чувствовали, что они самые подходящие руководители для него, – то они опасались, что новые руководители, которые будут в Земле Израиля, будут менее подходящими для народа. И они считали, в соответствии с требованием времени, лучше пренебречь заповедью заселения Земли Израиля, чтобы они могли остаться главами колен.

Для того, чтобы убедить народ, что не стоит входить в Землю Израиля, они в первый раз в истории пользуются аргументом “Опасность для жизни отменяет Землю Израиля”. В войне можно пострадать, не дай Бог, а поскольку опасность для жизни отменяет все заповеди Торы, что в этом случае  она отменяет необходимость воевать. И за это они были наказаны.

Тора рассказывает нам, что такой аргумент может возникнуть, – для того чтобы мы умели противостоять ему в процессе истории. И на самом деле, Иеhошуа и Калев, по мнению которых необходимость воевать отодвигает опасность для жизни, остались в меньшинстве среди других мудрецов. И они говорили: “непременно взойдем и завладеем ею, потому что мы можем одолеть ее”. То есть, эта заповедь отличается от других заповедей Торы, и в данном случае закон установлен по мнению меньшинства, и говорит, что необходимо завоевать Землю Израиля.

Когда народ возвращается в Землю Израиля, сила Иеhошуа и Калева делает их руководителями. Они, представители колен Эфраима и Иеhуды, несут в себе мессианскую силу, мессии из дома Иосефа, и мессии из дома Давида. И именно они спасают честь народа и честь изучающих Тору в эпоху Избавления.

Близкий и далекий

Книга Бемидбар учит нас как нужно себя вести в ситуации, когда мы в пустыне, в обстоятельствах, при которых нарушен обычный порядок вещей. Наша недельная глава (Насо) начинается с решения нестандартных проблем отдельных людей. Несмотря на то, что во всей Торе начинают с общего, а не с частного, но в кризисных ситуациях – наоборот, нужно начинать именно с частных вопросов. Невозможно заняться делами общества, пока частные дела людей запутаны.

Критерий, по которому мы проверяем личные проблемы – это место отдельного человека по отношению к Святости, к Храму.  После того, как все колена расположились в определенном порядке вокруг Скинии, открывается физическое устройства национального организма. И возможно, что именно излишняя близость к Святости осложняет жизнь человека, в ситуации его частной ритуальной нечистоты. И есть совет – отдалиться от Святости, построить осознание своей личности заново в условиях, которые не требуют от человека прямого контакта с требованиями Святости. “И выслали из стана всякого прокаженного и всякого страдающего истечением, и всякого, ставшего нечистым от усопшего”. И порядок таков: прокаженные, чье состояние является следствием их аморального поведения по отношению к обществу, злоязычия, уединяется за пределами трех лагерей, для того, чтобы снова встретиться со своей сущностью и очиститься. Положение страдающего истечением, не является следствием его действий, но оно унижает его, и напоминает ему о его человеческой слабости. Он высылается вне лагеря священников, который требует от находящихся там – чистоты помыслов, которую этот человек не смог реализовать. Те, кто были нечисты из-за прикосновения умершим, не ущербны в смысле морали или в области своих помыслов. Однако их соприкосновение со смертью относит их к миру, который реализовался постфактум, к миру, в котором смерть возможна из-за греха Адама. И поэтому он не может войти лишь в лагерь Шхины (Божественного Присутствия) и только, относящийся к Вечности, а не к смерти.

В дальнейшем повествовании Тора описывает противоположный случай. Иногда слишком сильное отдаление от Святости приводит к сложностям и портит человека. И до такой степени, что он небрежен с достоянием своего ближнего. Похоже на прокаженного, который направил свой язык против ближнего. Решением проблемы является привести его в Храм и обязать принести жертву, за обман и незаконное присвоение чужой собственности. Это требует встречи со Святостью, осознания того, что нанесение материального ущерба является также нанесением ущерба Святости.

Иногда отношения между людьми еще более сложны. И это бывает в отношениях между супругами. Это похоже на ситуацию страдающего истечением, с которым это случилось из-за личных проблем. Мир в семье должен строиться на основе понимания, что между супругами находится Шхина (Божественное Присутствие). Когда этой основы нет, любые отношения разрушаются. Поэтому нужно привести супругов в Храм. Показать им, как стирается Божественное Имя, с одной лишь целью восстановить мир в их доме.

Назорейство, это поднятие отдельного человека на одну личную ступень Святости. На ступень, в которой нет место нечистоте и смерти, в чем-то похожую на положение первосвященника. И это – для того, чтобы исправить себя.

В этих занятиях душой отдельного человека есть опасность слишком большого фокусирования на частном. И поэтому далее мы читаем благословение священников, которое объединяет весь Дом Израиля, в благословении о нисхождении Шхины (Божественного Присутствия) на всю общину.

“В гневе смилуйся и вспомни”

В недельных главах “Беhар” и “Бехукотай” мы находим временные циклы основанные на числе семь. Каждый седьмой день – суббота, каждый седьмой год – шмита (субботний год), каждые семь шмитот – юбилейный год.

И следует добавить к этому еще более глобальный цикл, в котором седьмое тысячелетие – это тысячелетие избавления.

Сказано в Талмуде: как седьмой год выделяет из общего порядка один год раз в семь лет, там и мир выделяет одну тысячу лет раз за семь тысяч лет. (Трактат Санhедрин 97а) – т.е. есть еще и семи-тысячелетний цикл, и о нем говорит Ишаяhу Горовиц в книге Шней Лухот hа Брит (Псахим 109). А также есть еще и пятидесяти-тысячелетний цикл (Рабейну Бахия на Бемидбар 10:35). Таким образом, галаха, определяющая ритм еврейской жизни, отражает общую структуру всего мира.

Число семь выражает дополнение естественного трехмерного мира. В трехмерном мире существует шесть направлений, выходящих из одного центра. Центр – это седьмое дополнение к шести направлениям. Поэтому шесть означает становление, а семь – предназначение. Но все это еще в естественных природных рамках. Когда мы поднимаемся над уровнем природы, появляется еще и год свободы, и она приходит после семи семилетий, в начале восьмого цикла. На поднятие над порядком творения, совершенное десятью речениями, есть намек в книге Левит (27:31). В конце законов отделения десятины сказано: “десятое будет свято Господу” – это намек на десятое тысячелетие.

Закономерность, связанная с числом семь повторяется в эпохи кризиса. Так, сказано в книге Левит (26:21) “Если же пойдете Мне наперекор и не захотите слушать Меня, то Я поражу вас всемеро против грехов ваших”. Почему нам важно знать, что наказания тоже приходят на основе числа семь? Показать, что когда Бог наказывает нас, – даже и тогда мы находимся под Его опекой и управлением.

Похожую закономерность мы находим в цикличности национальных трагедий, которые неоднократно  происходили девятого ава.

Можно сказать, что даже в отсутствии провидения есть закономерность. Когда мы говорим о провидении, приносящем добро и процветание, это означает, что оно всегда защищает опекаемого им. В устранение провидения  есть разные ступени. Создается как бы пространство отчуждения, величина которого изменяется в соответствии с тяжестью падения.

Даже страшная Катастрофа, которая случилась с нашим народом, не была полным отчуждением. И так написано в Торе про конец нашего пребывания в изгнании: ” …когда они будут в земле врагов своих, …не возгнушаюсь ими до того, чтоб истребить их” (26:44). Это говорит нам, что в час, когда нельзя больше оставаться в изгнании – там исчезает Божественное Присутствие и силы беззакония правят.

Но все же, есть утешение в том, что даже в час нашего падения, мы не оставлены полностью, так что никогда мы не потеряем надежды.

Пришелец или житель?

“А земля не может быть продаваема навеки, ибо Моя земля; вы же пришельцы и жители у Меня” (Лев. 25:23). Закон, запрещающий продажу земли навечно, вытекает из определения базового статуса человека в мире. С одной стороны человек житель в этом мире как часть природы “ибо прах ты, и в прах возвратишься” (Быт. 3:19). С другой стороны он пришелец – с точки зрения его души, которую можно уподобить дочери царя тоскующей по дому своего отца, и метфизическую жажду которой, невозможно утолить. И так же сказал Авраам сыновьям Хета: “Пришелец и житель я…” (Быт. 23:3).  Авраам  хотел довести это свое понимание до сознания сыновей Хета, поскольку целиком стих звучит так: “Пришелец и житель я вместе с вами”. Но эта попытка у него не удалась, в ответ сыновья Хета утверждают, что это ощущение Авраама вытекает из того, что он сам: “князь Божий”, в то время, как они – “народ земли”. И подобно этому писал Иеhуда Галеви: “как пришелец и житель я на земле, хотя в чреве ее мой удел”.

Рав Иеhуда Ашкенази (Маниту) обычно объяснял это выражение в соответствии с его прямым смыслом: Если вы чувствуете себя как пришельцы в этом мире, вы будете жителями со Мной. А если вы чувствуете себя как жители, то будете Мне – пришельцами. Всевышний как бы изгнал Себя из реальности, для того, чтобы позволить творению быть автономным, и это то, что каббалисты называют “тайной Цимцума”. Поэтому Он действует в мире, как пришелец. И чтобы прилепиться к Нему, нужно уподобится Ему в этом отношении, почувствовать себя пришельцем в этом мире. В этом основа слов о необходимости любить пришельца,  неоднократно повторяющихся в  Торе, – поскольку пришелец, в некотором смысле понимает Его. Поэтому народ Израиля родился как пришелец, вне Земли Израиля. И даже когда пришел унаследовать свой удел, не захватывает его целиком, а оставляет край поля, – и больше того, в течении всего седьмого года прекращает обрабатывать землю.

Вместе с тем, в нашей недельной главе “Беhар”  (Лев. 15:29) есть стих говорящий о том, что дома могут продаваться навсегда – если они в городах огороженных стеной. И это указывает нам на то, что городская культура может создать другие рамки жизни, оторванные от подчинения природному; и в этих рамках человек может жить полной жизнью, когда, с одной стороны он полностью привязан к земле, а с другой не забывает Всевышнего. Город представляет собой новый способ организации пространства человека, в соответствии с его природой – сотворенного по Образу. И тогда жизнь можно построить на основе этических ценностей, а не на основе природной конкуренции и борьбы.

Понятно, что имеется в виду возможность которая предоставлена городской среде, а не обязательно то, что происходит в реальности.

В наши дни важнейшей проблемой  существования народа Израиля является владение своей землей, а не опасность связанная с излишней приземленностью. В ситуации, когда иногда проявляется признаки слабости в отношении национально владения Землей Израиля, – нужно укрепить нашу привязанность к земле – и поэтому запрет обработки земли в Седьмой год, который временно отрывает человека от земли, не является своевременным сегодня (при том что он в любом случае не имеет сегодня значения “закона из Торы”). Таким образом, совершенно верным было решение раввинов религиозного сионизма о “hетер мехира” особой форме продажи земли на Седьмой год, для того, чтобы также и в этот год ее можно было продолжать обрабатывать. И именно такое решение соответствует общему подходу Торы.

Святость и прославления

Святость наличествует также и в природе, и она скрытым образом действует в мире.

В соответствии с простым смыслом Писания начало стиха “И когда войдете в страну и посадите какое-либо дерево плодоносное” служит предисловием к указанию: “то считайте плоды его за необрезанные; три года да будут они для вас необрезанными, не должно есть их” (Левит 19:23). Однако толкование придает этому предложению и отдельный, собственный смысл. И так говорит мидраш: Какой смысл слов из Второзокония (13:5) – “и к Нему прилепитесь”? В начале Сотворения Мира Всевышний не занимался ничем другим, а начинал с насаждений. Как сказано в книге Бытия (2:8) – ” И насадил Господь Бог сад в Эдене”. Также и вы, когда придете в свою Страну, начинайте с насаждений. И поэтому написано: “И когда войдете в страну и посадите какое-либо дерево плодоносное”.

Мы обычно понимаем прилепленность к Всевшнему как подражание Его свойствам (как объясняет нам мидраш Сифри к главе Экев, 49), или, как подражание мудрецам (Ктубот 111б), – и имеется в виду духовные действия. Тут же мы встречаемся с другим видом прилепления, через пасторальную природу, через насаждения.

Соединение с природой в нашей традиции не является само собой разумеющимся. Отвращение к языческому миру, обожествляющему природу без всякой связи с моралью, существует в народе Израиля на протяжении всей его истории. Вместе с тем, вера в Единство обязывает признать присутствие Бога во всем. И это основа понимания того, что святость наличествует также и в природе, и она скрытым образом действует в мире. Рав Кук разъяснил (Орот hа-Кодеш, ч. 2, Общая Святость, 23), что святость, заключенная в природе, требует проявления в реальной жизни – и это то, что в начале возрождения народа приводит к появлению нерелигиозного сионизма. Против такого подхода выступает религиозное движение, которое представляет “обычную Святость”, воюющую с природой.

Поскольку оба движения питаются от одного корня, от Высшей Святости, нет возможности чтобы одна из них окончательно победила другую. Это похоже на описанную в мидраше борьбу Левиафана с Диким Быком, которая должна случиться в Конце Дней. И в этой борьбе они оба погибают и из них подают трапезу праведникам, – тем, кто наблюдал процесс объединения двух Святостей и радовался ему.

Встреча со Святостью, которая в природе –  происходит, в частности, при благословении пищи. Раби Акива утверждал, что есть обязанность произносить благословение перед едой в соответствии со “Святостью Восхваления”, описанной в нашем недельном разделе, Кедошим – Левит 19:24: “А в четвертый год все плоды его священны для восхваления Господа”. Три года отказа от стремления съесть плоды дает человеку уровень Святости, который поднимает его над природой. И исходя из этого он приходит благословлять еду. Благословение не освящает еду, как это принято полагать у других народов, – а наоборот, оно переводит еду из святого в обычное состояние. Еда с помощью благословения выходит из статуса природной Святости – а иначе пользование ею было бы запрещено. И наши мудрецы говорят, что получать удовольствие от этого мира без благословения – профанация святости. Еда поднимается снова и освящается через святость души морального человека, когда он “ест и насыщается и благословляет Бога” – в благословении после еды. И таким образом завершается круг соединения с природной Святостью.

Войти и выйти

Высшая радость в Судный день была не в тот момент, когда священник заходил в Святилище, но, когда он выходил оттуда.

Есть три возможности войти в Святилище. Первая, это быть подобным Моисею, который входил и выходил без всякой особой подготовки, без облачения священника, без принесения жертв, без отпущения козла в пустыню. Моисей – пример идеального человека, в котором нет никакого изъяна, от него не требуется ничего в себе исправлять, а лишь только слушать Божественное Слово, которое исходит между херувимами.

Вторая возможность, это быть подобным Аарону, выполнить предварительно весь порядок служения, описанный в главе “Ахарей Мот”. Аарон в чью задачу входит приближение далеких и исправление их грехов, может зайти в Святилище только, если он сделал все необходимое для того, чтобы ликвидировать препятствия, тот след, который грехи оставили в народе. Для этого нужно принести в жертву быка, который символизирует действующую силу жизни. Нужно сделать разделение между бурными силами души, подходящими для присоединения к святости – и их символизирует козел, которого приносят в жертву в Храме, и теми силами, которые нужно устранить из души, подобно козлу отпущения, отсылаемому в пустыню. Слово означающее бурные чувства на иврите происходит от того же корня, что и слово “козел” (сеир).

Третья возможность предназначена для тех первосвященников, которые служили в Храме следующих поколений. Не для самого Аарона, а для его потомков. Для них необходимо особое время, которое даст им возможность нести бремя искупления грехов Израиля.  И это происходит один раз в год, в Судный день, в день, предназначенный для искупления.

Страсть к святости, стремление соединиться с Источником Жизни, постоянно присутствует в душе человека. Это стремление несет в себе и опасность, как мы видели на примере сыновей Аарона, которых пожрал небесный огонь.

В описании порядка служения все время повторяется имя Аарона: скажи Аарону, и дал Аарон, и принес Аарон и т.д. Но когда Тора описывает служение в Святилище, имя Аарона исчезает из текста: И возьмет полный совок, и положит курение, и окропит и т.д. И трудно понять, в чем смысл Писания, говорящего: “Ни один человек не должен быть в шатре соборном, когда он входит для искупления во святилище, до выхода его”. Ведь один человек все же есть там – это сам Аарон! И надо понять так, что в тот момент Аарон незначителен по сравнению с происходящим. Это временное исчезновение личности в месте Откровения. И в такой ситуации может случиться, что священник не захочет возвращаться в наш мир, после того, как ощутил это растворение пред видом Божественного Присутствия. Такое поднятие – это высшее наслаждение для первосвященника, но оно не приносит пользы тем, кто его послал, народу Израиля. Его послали для того, чтобы принести от Корня Жизни изобилие чистоты народу. Поэтому, как это нам рассказывает книга Зоhар,  привязывали веревку к ноге первосвященника, чтобы он не забыл о существовании внешнего мира, который он послан исправлять.

Поэтому высшая радость в Судный день была не в тот момент, когда священник заходил в Святилище, но, когда он выходил оттуда. И так сказано в стихе, произносимом в службе Судного Дня: “Как прекрасен был первосвященник – выходя!”

Восьмой день творения

Седьмой день мироздания – это время, в которое Бог прекращает влиять на законы природы в нашем мире…

Аарон и его сыновья сидели у входа в скинию семь дней, так что день освящения Скинии можно с полным основанием назвать “Восьмым днем”. Но он назван нашими мудрецами также и “первым днем – в который радость была такой же, как в день сотворения неба и земли”. И таким образом, этот день – действительно – “восьмой день творения”, которое еще не завершилось, поскольку в первой главе, книги Бытие по поводу седьмого дня  (в отличие от других дней) не было сказано завершающей фразы “и был вечер, и было утро – день седьмой”.

Седьмой день мироздания – это время, в которое Бог прекращает влиять на законы природы в нашем мире, прекращает вносить изменения в Творение. Вместо Него действует человек, он работает в некотором роде, как “шабесгой” Всевышнего. Для нас этот День – т.е. вся история человечества – не выходной, и мы в него работаем. Шесть тысяч лет истории, которые составляют этот седьмой день Творения, делятся на шесть частей, соответствующих шести дням работы.

И при этом в нашем мире есть некоторое  предвосхищение “восьмого дня” – и это Храм, в котором осуществляются прямые взаимоотношения между сотворенными и Творцом. Храм относится к “восьмому дню”, и поэтому законы Храма отличаются от наших законов. В Храме в субботу приносят жертвы, одежда коэнов содержит шаатнез – смешение нитей, запрещенное в обычной жизни и т.д. И это соответствует словам мудрецов о том, что Будущем Мире заповеди будут отменены. Главная идея Храма – это встреча лицом к лицу с Богом – и это то, чего мы ждем в Будущем мире.

Семь дней ожидания Аарона и его сыновей представляют собой как бы повторение истории человечества и ожидание восьмого дня.

Если бы мы этого заслужили, то вместе с освящением Скинии мир мог бы прийти к своему Восьмому дню. Но так не произошло по двум причинам: из-за того, что сделали Наддав и Авиhу, и из-за того, что этот Храм не был в Иерусалиме. Мир остался в Седьмом дне, с единственной точкой соприкосновения с Восьмым днем – в Храме.

Поскольку в “Восьмой день” отменяются заповеди Торы Моисея, – возникла мысль, что в Храме нет необходимости прислушиваться к Моисею, что там действует Тора Аарона, отделенная от Торы Моисея. И поэтому Наддав И Авиhу приняли самостоятельное решение. И также в будущих поколениях, когда первосвященник находился в Святая Святых, – никто не знал, поступал он там в соответствии с указаниями мудрецов, или нет. В Талмуде в трактате Йома (разбирающем законы Судного Дня) сказано, что “два мудреца из учеников Моисея” брали клятву у первосвященника, что он в своей службе не будет отклоняться от законов, которым его обучали. Из этого мы видим, что у первосвященника есть соблазн оторваться от Торы Моисея.

Как можно это предотвратить? Сказано, что “берут у него клятву”. Слово швуа, “клятва”, родственна слову шева, “семь”, – и это намекает нам на то, что соединяют его с Седьмым днем, несмотря на то, что он входит в Восьмой день. С точки зрения его личного удовольствия, ему стоило бы остаться там, в Восьмом дне. Но для блага народа мы просим его вернуться в Седьмой день, чтобы привнести в него что-то от вкуса Восьмого дня. И именно выход первосвященника из Святая Святых, – а не вхождение его туда – является высшим моментом Судного Дня. И поэтому сказано в молитве Судного Дня: “Воистину величественен был первосвященник, когда он благополучно выходил из Святая Святых“.