Последние публикации
Домой / Танах / Тора

Тора

Порождение нового в ходе смены поколений

Пинхас Полонский

1. Гвура порождает только как продолжение хеседа

 

(25:19) А вот родословная (толдот) Ицхака, сына Авраама. Авраам родил Ицхака.

Кажется, что в этом стихе есть дублирование: дважды сказано о том, что Авраам является отцом Ицхака. Но толдот означает здесь скорее не «родословную», т.е. предков данного человека, но «порождения», его потомков. Поэтому стих можно перевести так: «Вот кого породил Ицхак, сын Авраама; [и это стало возможным потому, что] Авраам родил Ицхака». Иными словами, Ицхак мог породить кого-то только потому, что его родил Авраам.

Мы объясняли выше что Авраам реализует категорию хесед, милость, — а Ицхак категорию гвура, суд.

Когда Ицхак т.е. гвура, суд, справедливость, осознает себя сыном Авраама, хеседа, — только тогда он может рожать. Жажда справедливости сама по себе бесплодна. Лишь ощутив себя порождением хеседа, помощником в осуществлении милости, — она сможет развиваться дальше, создавать новые структуры в мире.

2.  Толдот, «Порождения» – в названиях двух недельных разделов

Недельный раздел, рассказывающих про Ицхака (рождение Яакова и Эсава, продажа первородства, и знаменитая история благословения Ицхака сыновьям), называется в Торе «Толдот». Такое название дано ему не только потому, что его открывают слова «вот родословная (толдот) Ицхака» — мы отмечали выше, что раздел про Ноя тоже начинается со слова толдот, «Вот порождение Ноаха» (6:9), но называется этот раздел, тем не менее, «Ноах». Различие состоит в том, что в разделе «Ноах» центральная фигура — это сам Ной; а в данном недельном разделе центральной фигурой является не Ицхак, а собственно процесс толдот, «развития в ходе смены поколений».

С Ицхака начинается новый тип святости: святость цепочки поколений как целого, святость человеческой истории — а не святость только лишь отдельной личности. Ицхак соотносится с историческим процессом. Поэтому содержание раздела Толдот, «порождения», — это вопрос о том, какими путями идет наследование. Соответственно, его центральными темами будут первородство и благословение, два важнейших аспекта наследования.

 3.  История человечества как путь от Адама к Машиаху

Сама идея толдот, перехода от одного поколения к другому, наследования, но при этом и развития того, что было прежде, — необычайно важна в иудаизме.

Слово толдот появляется в ТаНаХе десять раз. Первый раз в стихе: «Вот родословие неба и земли» (2:4), последний — «вот родословие Переца» (Рут 4:18), где перечисляется линия порождения Давида, т.е. род Машиаха. И когда в Талмуде обсуждается, какой стих Торы «центральный», т.е. в каком стихе более всего выражена суть Торы, то в качестве одного из вариантов предлагается стих «вот родословие неба и земли» — в том смысле, что центральная идея Торы — это идея толдот, «порождений».

Рав И.Л. Ашкенази-Маниту отмечает, что идея толдот выражается, в частности, в том, что Машиах называется бен адам «сын человеческий» (Даниэль 7:13, Псалмы 80:18). Разумеется, Машиах является человеком, и поэтому выражение о нем «сын человеческий» может быть понято в дополнительном смысле: не только как «сын человека», но и как «сын человечества» (Адам — это и «человек-индивидуум», и «Человек как человечество»). Машиах есть порождение человечества: Бог создал человека, а уже человечество само порождает и приводит в мир Машиаха. Машиах не приходит к человечеству «извне», чтобы «спасти людей, поскольку они не способны сами спасти себя». Наоборот, Машиах порождается самим человечеством, т.е. Машиах — это стадия развития человечества, когда оно само начинает идти правильным путем, и именно в направлении человечества на этот путь, через миссию, порученную еврейскому народу, и состоит, с точки зрения Торы, смысл истории.

Таким образом, идея толдот, последовательных порождений, — это осознание пути человечества как постепенного перехода от Адама к Машиаху. И поэтому Машиах приходит в результате синтеза усилий Бога и человечества.

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html  (1-9 части: Книги Бытие, Исход и Числа)

 

«Мудрецы Торы совершенствуются посредством простолюдинов»

Пинхас Полонский

(Комментарий к Торе — к разделу Хайей Сара, Бытие гл.23)

Когда Тора рассказывает о том как Авраам купил пещеру Махпела для похорон Сары, она упоминает о том что Авраам кланяется «народу той земли»:

(22:19 — 23:20) И возвратился Авраам к отрокам своим, и встали они, и пошли вместе в Беэр-Шеву; и жил Авраам в Беэр-Шеве… И умерла Сара в Хевроне. И Авраам говорил сынам Хетовым: «дайте мне участок для погребения у вас, и попросите Эфрона, чтобы он отдал мне пещеру Махпела в собственность для погребения». И отвечал Эфрон: «Нет, господин мой: поле я отдал тебе, и пещеру, что в нем, и похорони умершую твою». И поклонился Авраам пред народом земли той. И сказал: «Я даю тебе серебро за поле: возьми у меня, и я похороню там умершую мою». И стало поле Эфрона, и пещера в нем, и все деревья, во всем пределе его вокруг, за Авраамом, как покупка пред очами сынов Хетовых, и, погребальным уделом Авраама.

 

 В чем смысл этого поклона? Если бы это была простая вежливость, то Тора не сообщала бы нам о нем. И видимо, это связано с различием подходов Авраама и Сары, которое выражается в разнице их географических предпочтений.

Тора начинает здесь свой рассказ с того, что Сара умерла в Хевроне. Но несколькими стихами ранее нам сообщается, что последнее место жительства Авраама это Беэр-Шева – почему же Сара оказывается в Хевроне?

География Страны Израиля имеет не только топографическое, но и духовное значение, и каждый город в ней обладает своей духовно-метафизической сущностью. Хеврон это центр Иудеи и категория малхут, «царство». В период жизни Авраама в Хевроне (о чем рассказывается в предыдущих главах Писания) Бог предоставил ему потенциальную возможность для создания государственности, но Авраам не был готов к этому. Он не взял на себя руководство над Содомом и его перевоспитание. Поэтому после разрушения Содома Авраам уходит из Хеврона и поселяется в государстве филистимлян, чтобы в Беэр-Шеве, далекой от столицы и от политики, оставаться лидером чисто духовным. Но Сара понимает, что такой подход неправилен, и вновь сдвигает Авраама в сторону Хеврона − места национально-государственной, а не только духовной, самоидентификации.

Если бы центром формирования еврейского народа стала Беэр-Шева, это означало бы, что его сущностью является быть представителями духовности в государстве филистимлян, — но тогда духовность это одно, а материальное и государственная власть совсем другое, эти понятия разделены. Филистимлян такой подход вполне устраивал, они были согласны принимать Авраама как выдающегося религиозного лидера, и даже сам Авимелех, царь Герара, приходит к нему, заключает союз и просит о духовном покровительстве.

Однако еврейский подход выступает против принципа разделения духовного и государственного, ибо утверждает, что все в мире едино, и национально-государственный диалог с Богом не менее важен, чем диалог индивидуальный. Авраам не мог дойти до этого уровня − он будет достигнут только позднее, детьми Яакова, которые станут Израилем. Авраам же находится пока еще только на уровне индивидуального, а не общенационального диалога с Богом, и поэтому вполне удовлетворен статусом духовного лидера внутри филистимского государства.

Но Сара не может оставить ситуацию в таком виде, поэтому перед смертью она переезжает в Хеврон, который находится не в государстве филистимлян, а в Ханаане, где нет единого государства (каждый город является самостоятельным государством), − поэтому, живя там, нельзя избежать политической и государственной ответственности; национально-государственное и духовное измерения жизни там объединены.

Обратим внимание на то, что сначала Авраам просит Эфрона продать ему только пещеру, ему нужно только место для погребения Сары. Однако Эфрон не согласен продать пещеру без поля – и в тогда Авраам не только соглашается с таким предложением, но и кланяется «сынам Хеттовым»

Захоронение создает место памяти, туда приходят редко, только чтобы вспомнить об усопших, а живут и работают зачастую совсем в другом месте. Но Эфрон объясняет Аврааму, что пещера не продается без поля. Нельзя купить место только для погребений; нельзя использовать его только для могил и оставаться чужим ему. Но можно купить землю, на которой покупатель будет жить, и тогда он также сможет хоронить в пещере своих умерших.

Требование купить не только пещеру, но и поле – это требование к Аврааму повысить уровень своей связи с этим местом и свой статус в Хевроне. Эфрон убеждает Авраама: «Если ты хочешь, чтобы мы полноценно признали твое право хоронить на нашей земле, то ты не можешь относиться к этому только как к памятному месту, а с землей не иметь дела. Изволь приобрести поле и работай на нем, засевай его и собирай урожай. Не обязательно даже, чтобы ты переселялся сюда полностью, но часть твоей жизни и работы, одно из полей, принадлежащих тебе, должно быть здесь».

Изначально Авраам является скотоводом, пастухом. Но постепенно еврейский народ должен перестать быть пастухами и стать земледельцами. Покупка поля около Хеврона стала первым шагом в этом направлении.

 

И поэтому Авраам кланяется сынам Хета. Эфрон научил его тому, что одна только память невозможна, и без жизни в Хевроне настоящей памяти не будет. Авраам усвоил этот урок и поклонился в знак благодарности за него.

Авраам, «князь Божий», не стесняется показать, что научился от Эфрона и сынов Хетовых чему-то важному.

 

Рав А.И.Кук пишет об этом (http://ejwiki-books.com/rav-kook/index.php/2-67-mudrecy-tory-sovershenstvuyutsya-posredstvom-prostolyudinov/):

«Мудрецы Торы совершенствуются посредством простолюдинов. Ибо, хотя, конечно, свет Торы дает жизнь всему, но ведь известно также, что «Тора является смертельным ядом для тех, кто держит ее левой рукой». Изучение Торы уменьшает у мудрецов связь с естественным миром. А поскольку в душе всякого человека есть некоторая доля уродства, то в соответствии с этой мерой искривленности, пусть даже самой по себе и небольшой, – пропорционально ей Тора наносит ему вред, и в этой области ущерб оказывается несравненно большим, чем награда.

А противоядие против этого смертельного яда, примешавшегося к нему, состоит в объединении мудрецов с простыми людьми из народа.

Ибо, посредством этого объединения, люди из простого народа могут своим естественным прямодушием, которое не затушевывается никакими умствованиями, повлиять на мудреца.

И тогда исправляется исходная доля этой смертельной отравы, становясь эликсиром жизни, и оживляя этим всю общность, что позитивно влияет также и на сам простой народ».

 

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html  (1-9 части: Книги Бытие, Исход и Числа)

Смех в иудаизме

Пинхас Полонский

Смех Сары и его смысл

Одной из самых известных историй Пятикнижия о Праотцах является история про смех Сары – когда ангелы, пришедшие к Аврааму, предсказывают ей рождение сына.

(9) И они (ангелы) сказали Аврааму: «Где Сара, жена твоя?» И он сказал: «Вот, в шатре».

(10) И сказал он: «Я возвращусь к тебе в это же время, и будет сын у Сары, жены твоей». А Сара слышит у входа в шатер, который позади него.

(11) Авраам же и Сара были стары, пришли в лета; перестало быть у Сары обычное у женщин.

(12) И Сара внутренне рассмеялась, сказав: «После того, как я состарилась, будет у меня молодость? Да и господин мой стар».

(13) И Господь сказал Аврааму: «Отчего это смеялась Сара, сказав: «Неужели я действительно рожу, ведь я состарилась»?

(14) Есть ли что недостижимое для Господа? К этому сроку возвращусь к тебе в следующем году – и у Сары сын».

(15) Сара же отреклась, говоря: «Я не смеялась». Ибо она боялась. Но Он сказал: «Нет, ты смеялась».

На поверхностный взгляд, ситуация такова: Сара проявляет маловерие, не доверяет возможности чуда; Бог упрекает ее за это, а она не хочет признаваться в своем неверии. Из этого делаются выводы о том, как важно верить в возможность чудес от Всевышнего, и что даже если Сара не считала пришедших ангелами, все равно она должна была пожелать, чтобы их слова исполнились, а не говорить, что такое невозможно.

Однако, углубившись в анализ этого диалога, мы увидим, что его следует понимать совершенно иначе.

Да и господин мой стар: В обычном понимании эти слова Сары относятся к Аврааму, т.е. ребенок родиться не может, потому что и она, и Авраам слишком стары; когда же Бог цитировал Аврааму слова Сары, то Он «изменил их ради мира», чтобы Авраам не обиделся на нее. Однако, такое понимание наталкивается на несколько проблем. Во-первых, если Сара стара для рождения детей, этой причины уже достаточно, и добавлять слова о старости Авраама нет смысла. Во-вторых, через 40 лет после этих событий, уже после смерти Сары, Авраам возьмет в жены Кетуру, которая родит ему много детей (см. 25:1), т.е. никаких проблем с возможностью отцовства у Авраама нет. И, кроме того, непонятно: если слова «и Сара внутренне рассмеялась» означают «про себя», «не вслух», то почему Бог спрашивает Авраама: «Отчего это смеялась Сара»? Ведь если Авраам не слышал ее смеха, как он сможет объяснить его? Не говоря уже о том, что неясно, для чего Бог «пожаловался» Аврааму на Сару – разве таким образом можно достичь чего-то позитивного?

Таким образом, обычное понимание этого отрывка, во-первых, не согласуется с текстом, а во-вторых, рисует нам диалог Авраама и Сары с Богом в чудовищно примитивном виде, как серию мелочных упреков и придирок – что никак не увязывается с их образом в Торе.

Вероятно, мы должны полностью пересмотреть наше понимание слов Сары и ответа Бога. А именно: слова «Господин мой стар» относятся не к Аврааму, а к Богу, − т.е. здесь говорится о «Господине», а не о «господине» (в иврите нет заглавных букв).

Под «старостью» же Бога Сара имеет в виду то, что Он больше не вмешивается в естественное течение вещей. «Старость» означает здесь прекращение изменчивости, потерю динамичности. Такое понимание прекрасно согласуется с ответом Бога: Он отнюдь не упоминает о якобы старости Авраама, а говорит: «Есть ли что недостижимое для Господа?» Кроме того, если Сара говорит о «старости Бога», то ее фраза становится гораздо более логичной: «Я уже состарилась, да и Бог перестал изменять мир, все теперь идет по неизменным законам природы – и поэтому я не смогу родить».

Более того, при таком понимании нам становится понятна и глубинная суть проблемы: ведь Сара − это гвура (категория строгости) по отношению к Аврааму, а стремление к соблюдению законов, в том числе законов природы, − есть важнейшее качество гвуры, и слова Сары очень ярко выражают суть этой категории.

Напомним, что хесед, категория милости − это также и желание изменить существующее положение вещей; а гвура – это не только закон и справедливость, а еще и стремление к сохранению, охране порядка. Авраам является хеседом, а Сара, как часть семьи Авраама, − это «гвура внутри хеседа». Когда они действуют как семья, то Сара, вместе с Авраамом, осуществляет хесед: обращение окружающих к вере в Единого Бога, прием путников и т.д. Однако во взаимоотношениях с Авраамом она представляет собой категорию гвура внутри семьи.

Именно поэтому естественные законы природы представляются Саре незыблемыми, и ей трудно принять то, что Бог изменяет их. Всевышний же возражает ей, говоря, что даже и это возможно.

Есть ли что недостижимое для Господа: В такой трактовке ответ Бога становится понятным. Его цель – вовсе не придирки и упреки, а помощь Саре в ее духовном продвижении: Он стремится научить Сару принимать возможность чудесных изменений в мире и в жизни.

При этом Бог говорит с Сарой и Авраамом одновременно, но подчеркивается Его обращение именно к Аврааму как к категории хесед.

В ответ на позицию Сары «Бог создал мир, запустил его и больше не меняет его законов» − Всевышний выражает свою готовность нарушить законы функционирования мира, и этими словами меняет сложившуюся у Сары концепцию мироздания. Именно это изменение в сознании Сары (оно же – развитие и уточнение категории гвура), а вовсе не «сообщение Аврааму о смехе Сары», является целью слов Бога. И смех здесь играет очень важную роль.

Роль смеха в религиозном видении мира

Что, вообще, означает понятие «смех»? Какова его роль в религиозном видении мира?

Мы смеемся, когда события или повествование развиваются неожиданно, нелогично, непредсказуемо – и при этом появляется возможность увидеть более сложные, чем изначально предполагалось, связи между событиями и явлениями. Таким образом, суть смеха – это радость от того, что через преодоление логики, через возвышение над ней нам удается увидеть более высокий уровень мировой гармонии. Подобное разрушение оков логики проявляется при неожиданном сюжетном ходе в анекдоте, в парадоксе или в появившемся вдруг решении проблем, ранее казавшихся неразрешимыми. Такое преодоление барьеров, обусловленных нашей былой ограниченностью и слишком примитивно-логическим пониманием устройства мира, вызывает у нас огромное удовольствие, и свою радость от этого мы выражаем смехом. Ведь все мы не любим предписанности и логической неизбежности, а любим быть свободными, любим преодоление предопределенности. Ибо свобода (а не вынужденность) − есть Божественное качество, и смех есть чувство приближения к Богу, − Который, конечно, тоже смеется1.

Иными словами, смех – это радость от преодоления гвуры. И поэтому смех − это исправление Сары, а в случае Ицхака, который воплощает гвуру, − даже само его имя говорит о смехе (Ицхак – «он будет смеяться»).

Гвура, по своей сути, всегда принимает жизнь такой, как она есть: считается, что Бог обустроил все наилучшим образом, и что молиться об изменениях совершенно не нужно и бессмысленно – поэтому Сара и не может поверить, что Бог вмешается и изменит ее жизнь. Главная проблема Сары − ее неверие в чудеса − возникает не оттого, что она не верит во всемогущество Бога, а потому, что она не верит в необходимость чудес. Таким образом, Сара и Ицхак, представляющие собой гвуру, жесткость, закон, «правильность», − испытываются в ситуациях, когда мир развивается нелогично, непредсказуемо, не так, как ожидалось. Быть правильным человеком хорошо, но быть «слишком правильным» − смешно, ибо мир «не вполне правилен», и этим он замечателен.

Подсознательная радость в преодолении логики – это и есть смех Сары, но сначала он лишь «внутренний». Т.е. Сара еще не отдает себе отчета в нем. В Саре еще только зарождается установка на преодоление природы − и Бог, сказав ей явно о ее смехе, т.е. призывая Сару осознать его, помогает ей в этом продвижении. (Отметим, что у Авраама, который является хеседом, нет этой проблемы, он сразу смеется явно – Быт.17:17.)

Таким образом, в данной ситуации смех Сары означает вовсе не пренебрежение к услышанному пророчеству, а зарождающееся в ней ощущение возможности прорыва. Однако на уровне сознания она еще не верит этому, поскольку знает, что физиологически не может родить. Поэтому сама она не осознает свою подсознательную радость, свой смех.

И именно поэтому она вполне искренне его отрицает: «Сара же отреклась, говоря: «Я не смеялась». Ибо она боялась». Разумеется, было бы слишком примитивным считать, что Сара боялась наказания или порицания за то, что смеялась над словами ангелов. Дело здесь в другом: она боялась признаться самой себе в своем смехе, в том, что она поверила в возможность нелогичного, нестандартного развития событий. Как и любого человека, Сару страшила возможность развала ее цельной картины мироустройства. И поэтому она боялась осознать свой смех.

Бог поддерживает смех Сары

Как только ангел обещает Саре рождение сына, душа Ицхака начинает спускаться в мир. Сара уже чувствует, что в ней зарождается Ицхак, но чувствует это пока еще неосознанно, глубинной частью своей сущности. Физически это еще никак не проявляется, но новая реальность уже входит в мир. Сара начинает ощущать эту реальность, ее подсознание узнает и принимает невероятную для нее возможность материнства.

Смех Сары – это проявление надежды, первый шаг в принятии возможности неожиданного. Поэтому, когда Сара пессимистически говорит про свою старость и про старость «своего Господина», внутри себя она подсознательно над этим смеется. И Бог вовсе не укоряет Сару − наоборот, Он объясняет ей, что она зря боится своего смеха, потому что нет ничего недостижимого для Господа, и ее сын может прийти в мир.

Бог поддерживает Сару в ее смехе и хочет, чтобы она поверила в новую возможность, не боялась смеяться, признала, что это нормально, и тем самым достигла бы нового уровня. И именно поэтому диалог здесь оканчивается словами Бога: «Нет, ты смеялась!»

На самом деле, диалог продолжается – но не сразу, а тогда, когда Сара называет своего сына Ицхак, говоря при этом, что «каждый, увидев, рассмеется вместе с ней».

Назвав своего сына Ицхаком, Сара дала позитивный ответ на слова Бога: она не только смогла осознать, что ее смех необходим, и что гвура должна быть ограничена, но и пригласила окружающих присоединиться к ней. И только приняв смех Сары как действие позитивное, мы сможем понять смысл имени «Ицхак». Ведь если бы этот смех был неуместен и Бог порицал бы ее за это, она не назвала бы сына «Он будет смеяться».

Так же, как развитие Авраама состоит в ограничении хеседа, развитие Сары состоит в ограничении ее гвуры. Подробнее это раскрывается в следующих главах книги Быия, рассказывающих про Ицхака.


1 О смехе Всевышнего говорится в Псалмах 2:4, 37:13, 104:26,  и многократно в Талмуде и мидрашах.

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html

 

 

 

Национальное и универсальное в иудаизме

Пинхас Полонский

На основе уроков р.Ури Шерки

1. Избрание Авраама

Первый раздел Торы, рассказывающий про Авраама, называется «Лех Леха», буквально «Иди себе, уходи», − и рассказывает о том, как Авраам уходит из рамок своего прежнего мира для создания новой, невиданной ранее сущности, избранного народа. Именно в этот момент зарождается западная монотеистическая цивилизация.

(12:1) И сказал Господь Авраму: Иди себе из земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе.

(2) И Я сделаю тебя народом великим и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь благословением.

(3) И Я благословлю благословляющих тебя, а проклинающего тебя прокляну; и благословятся тобой все племена земные.

 

Таким образом:

(а) Авраам должен покинуть свою страну и родню, чтобы стать родоначальником нового народа.

(б) Создание народа и реализация целей его существования возможны только в той Стране, которую укажет Аврааму Бог (в будущей Стране Израиля).

(в) Этот народ станет великим и знаменитым.

(г) Задача этого народа универсальна: он нужен, чтобы принести благословение всем племенам земным.

(д) Отношение к этому народу будет критерием, определяющим судьбу всех других народов мира: тот, кто будет благословлять этот народ, будет благословен, тот, кто станет проклинать его – будет проклят.

 

С этого момента прошло четыре тысячи лет. В целом, именно так все и реализовалось в истории.

 

2. План Бога и план Авраама

Итак, путь начинается с готовности Авраама уйти из привычного и понятного ему мира в неизвестное будущее. Разумеется, Авраам был внутренне готов к этому – не имей он этой исходной готовности, вряд ли получил бы он такой приказ от Бога. Однако эта готовность вовсе не означала, что полученный приказ был принят Авраамом легко. Даже наоборот: повеление Бога оказалось столь радикальным, что Авраам не был готов сразу понять и принять его.

Тора продолжает:

(12:4) И пошел Аврам, как сказал ему Господь; и с ним пошел Лот; а Аврам был семидесяти пяти лет при выходе из Харана.

(5) И взял Аврам Сарай, жену свою, и Лота, сына брата своего, и все достояние, которое они приобрели, и души, которые они приобрели в Харане; и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую; и пришли в землю Ханаанскую.

Обычно мы воспринимаем эти два стиха просто как выполнение Авраамом приказа Бога, не сообщающее нам нечто существенно новое. Однако если мы внимательно прочтем и сравним их, то увидим, что в них содержится важное противоречие.

И пошел Аврам, как сказал ему Господь: В этом стихе (12:4) все соответствует тому, что Аврааму было приказано. Лот же сам увязался за ним.

И взял Аврам Сарай, жену свою, и Лота, сына брата своего: Но здесь (стих 12:5)  дана совершенно иная картина, к которой возникают вопросы: Зачем специально упоминать, что Авраам взял жену, разве это и так не очевидно? Еще более непонятно, зачем Авраам взял Лота – взял сам! Разве ему не было приказано оставить родню дома? Да еще захватил с собой не только «все достояние», но и «души, которые он приобрел в Харане» – ни о чем таком Бог ему не говорил!

И вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую: И это тоже противоречит указаниям, которые Авраам только что получил от Бога: ведь Всевышний не указал Аврааму страну назначения. Было сказано только: «Иди в землю, которую Я укажу тебе» (12:1), – а название земли упомянуто не было.

Для того чтобы разобраться в этих несоответствиях, мы должны рассмотреть приведенные стихи в более широком контексте. Тогда мы увидим, что движение в Ханаан начал совсем не Авраам, поскольку стих 12:5 «…вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую, и пришли в землю Ханаанскую» — явно соотносится с предшествующим стихом 11:31 «И взял Терах Аврама, сына своего, и Лота, сына Арана, внука своего, и Сарай, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышли вместе из Ур-Касдима, чтобы идти в землю Ханаанскую, и дошли они до Харана, и поселились там».

Таким образом, в стихе 12:5 путь Авраама в Ханаан представлен как продолжение пути Тераха (11:31), а вовсе не как выполнение Авраамом Божественного указания (12:1). Терах не смог осуществить свой план, он застрял в Харане, но Авраам продолжил путь и осуществил первоначальный план.

Итак, стихи 12:4 и 12:5 не просто противоречат друг другу, но они дают взгляд на одно и то же событие двух разных сторон. С одной стороны, Авраам делает все по указанию Бога, а с другой же стороны – он изначально имеет свои планы и не готов от них отказаться: он идет в Ханаан, чтобы продолжить проект, начатый Терахом.

Иными словами, у Авраама были свои планы и, хотя ему и удалось увязать их с исполнением приказа Бога, все же он не следовал этому приказу полностью.

Как и почему возникла такая ситуация?

 

3. Переход от космополитизма к «национальному универсализму»

Исходное имя духовного праотца человечества было Аврам, а не Авраhам. Букву «hей» в свое имя (по-русски это второе «а» в «Авраам») он получает только в конце раздела «Лех Леха».

Мидраш объясняет имя Аврам как «Ав Арам» – «отец арамейцев», т.е. духовный лидер народа Месопотамии; а выражение «души, которые они приобрели в Харане» относит к множеству его учеников.

Выше мы уже приводили  Мидраш, рассказывающий о том, что еще в Ур-Касдим Авраам пришел к монотеизму, разбивал идолов и выступил против царя Нимрода. Таким образом, Авраам − диссидент, который с юности противостоит официальной идеологии и призывает людей не поклоняться идолам, а позже, в Харане, имеет множество учеников. И в этой перспективе уход Авраама из Харана − это типичная еврейская дилемма: надо ли посвятить свою жизнь совершенствованию морали и духовности народов мира, живя среди них, – или же лучше заняться решением сугубо еврейских проблем в собственной стране.

Именно эта дилемма, как полагает Мидраш, была первым испытанием Авраама.

Евреи всегда стремятся к универсальности, к взаимодействию со всем человечеством – и это вполне естественно, это соответствует нашему национальному характеру, т. к. еврейский народ был создан именно для того, чтобы нести благословение всему человечеству. Соблазн же состоит в отождествлении универсального с космополитическим – т. е. в идее, что ради «бытия для всех» нужно отказаться от специфически национального. Указание Бога было как раз противоположным: Ты должен придерживаться национального, должен приложить силы к созданию собственного народа – поскольку именно через национальное, а вовсе не через отказ от него, лежит путь к универсальному.

Из сравнения стихов 12:4 и 12:5 мы видим, что исходно существуют два разных плана по продвижению человечества к монотеизму: есть план Бога, и есть план Авраама. План Бога состоит в том, чтобы создать из Авраама народ: «…Я сделаю тебя народом великим». Но план Авраама предполагает сначала создать космополитическую религию этического монотеизма, которая перевоспитает человечество. Именно поэтому он берет с собой своих учеников, — хотя Бог отнюдь не указывал этого делать.

 

4. Уход из Харана как испытание

Основным качеством Авраама был хесед, и он всю жизнь учил окружающих людей этическому монотеизму.

Однако, главный вклад Авраама в продвижение человечества − это не его просветительская деятельность, а создание еврейского народа, «огранка хеседа«. Проходя через испытания, Авраам ограничивал свой хесед, отрезая от него лишние части, чтобы оставить правильный хесед, который  в дальнейшем мог бы послужить основанием еврейской национальной души.

Вместо бесформенной категории хесед, т.е. вместо неограниченного желания давать и оказывать милость, нужно было построить правильную категорию хесед, т.е. научиться давать лишь тогда, когда это ведет к добру, ибо лишняя милость может легко привести и ко злу. А для этого Авраам должен был научиться действовать против своей природы, против хеседа, против стремления к всеобщей благодати.

Аврааму, для продвижения своих идей, казалось более естественным − с точки зрения хеседа − создать группу учеников. Такая группа была бы открыта для всех людей. Продвижение же идеи через народ представляется менее подходящим, поскольку народ всегда содержит в себе ограничение (одни уже входят в него по праву рождения, а другие нет), а это не соответствует подходу хеседа. И поэтому предложение Бога стать основателем народа (а не группы учеников) явилось для Авраама одним из испытаний. Т.е. испытание состоит здесь не только в том, чтобы отделиться от родственников и от привычного окружения, − но и в том, чтобы, перейдя на национальную концепцию, тем самым ограничить распространение своих идей, переориентироваться со всего человечества на один-единственный народ.

Авраам, духовный руководитель народа Арама (одной из центральных цивилизаций того времени), должен был уйти оттуда, оставить страну, продвижением которой занимался, и людей, которые считали его своим духовным вождем. «Лех Леха«, обращенное Богом к Аврааму, можно перевести как «уходи для себя, уходи к себе»,  т.е. «уходи от той космополитической работы, которую ты делаешь в Вавилоне, и займись своей, национальной, работой». Для Авраама это ограничение было существенной проблемой.

Еврейская традиция учит нас важному принципу: «дела отцов – знак для сыновей». Действия Праотцов – это архетип, модель того, что происходит потом с нами. Глядя на испытания Авраама через перспективу прошедших тысячелетий, мы видим, что его уход из Харана − это типично еврейское испытание. Евреи очень часто хотят помогать сразу всему человечеству – а от них требуется оставить это и уйти заниматься своими еврейскими проблемами.

Чтобы правильно решить такой конфликт в своей душе, нам следует понимать, что переход от «космополитической» позиции к «национальной» вовсе не является изменой универсализму – напротив, это продвижение к нему. Универсализм достигается не космополитизмом, а правильно ориентированным национализмом. Путь к универсальному лежит не через отказ от национального, а, наоборот, через полноценную национальную реализацию, открытую миру, но автономную.

Подобная позиция и сегодня многим кажется слишком резкой, а уж Аврааму было тем более трудно принять, что универсальность достигается совсем не распространением его Учения сразу для всех, а, прежде всего, созданием специального народа. Обращение же ко всему человечеству станет возможным только гораздо позже, уже на базе пройденного этим народом пути. И лишь постепенно Авраам приходит к полному принятию плана Бога.

 

5. Для изменения мира нужен народ, а не группа учеников

В повелении Бога Аврааму − «Иди в страну, которую Я укажу тебе, и Я сделаю тебя народом великим» − главным ключевым понятием является «народ». Мы отмечали, что Авраам не был первым монотеистом: до него идею Единого Бога как основу морали (т.е. этический монотеизм) уже исповедовали Ной, Шем и Эвер, − но концепция создания целого «народа-монотеиста» прежде не возникала. Она появляется в человечестве только с момента избрания Авраама.

Новизна и необычность этого подхода в том, что он ставит задачу достижения святости не только на индивидуальном, но и на общенациональном уровне: святость не только для отдельных праведников, «погруженных в духовность» − но и для простых людей, занимающихся всеми сторонами материальной жизни социума. Святость на уровне индивидуума была известна и до этого, отдельные великие праведники были во все времена, − но достижение святости на общенациональном уровне казалось идеей совершенно немыслимой.

Надо отметить, что, несмотря на прошедшие тысячелетия, даже сегодня индивидуальная святость для нас − понятие очевидное и обычное, а святость общенациональная – до сих пор представляется чем-то необычным, никем не достигнутым, и даже с трудом осознаваемым. Однако «на подобное можно повлиять только подобным» − и поэтому для исправления и духовного совершенствования человечества, состоящего из народов мира, уровень святости должен быть достигнут целым народом. Только тогда действительно «благословятся тобой все племена земные» (12:3). Т.е. только через достижение общенациональной святости можно распространить святость на все человечество.

 

6. Раздел «Лех Леха» как переход Авраама к плану Бога

Когда нужно строить учение, религию, философскую школу – совершенно необходимы ученики, а вот наличие собственных детей совсем не обязательно. Совершенно иначе обстоит дело, если нужно строить народ – для этого необходимы потомки.

Мы видим, что от всей группы учеников Авраама не осталось никакого наследия (да и в Торе они упомянуты лишь вскользь), а все, что человечество получило от Авраама, было передано через его сына Ицхака, и далее через Яакова и его детей.

Однако изначально Авраам не осознавал этого. Детей у него не было, а ученики были, и он надеялся распространить свою религиозную систему с их помощью. Вначале отсутствие детей не казалось ему проблемой, ведь для создания религиозного учения дети не обязательны, и лишь позже он приходит к пониманию важности потомства.

Фактически весь раздел «Лех Леха» описывает конфликт между этими двумя проектами: планом Авраама по созданию религии и планом Бога по созданию народа. К концу этого раздел Авраам окончательно отказывается от своего плана и полностью переходит к реализации только плана Бога.

 

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html

Вавилонская Башня: Распад империи

П. Полонский

Глава из комментария к Торе «Библейская Динамика» Раздел Ноах

(Быт.11:1) И был на всей земле один язык и слова немногие.

(2) И случилось: двинувшись с востока, они нашли долину в земле Шинар, и поселились там.

(3) И сказали друг другу: давайте наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а горная смола была у них вместо глины.

(4) И сказали они: давайте построим себе город и башню главою до неба, и сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли.

(5) И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие.

(6) И сказал Господь: ведь народ один и язык один у всех; и такое стали они делать; а теперь не будет для них недостижимым все, что они задумают сделать?

(7) Сойдем же и смешаем там язык их, чтобы они не понимали речи друг друга.

(8) И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город.

(9) Поэтому наречено ему имя Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по лицу всей земли.

 

И был на всей земле один язык и слова немногие: Поскольку выше (Быт. 10:5, 20, 32) было подчеркнуто, что народы и языки разделились сразу после Потопа — т.е. до, а не после Вавилонской башни — то как это согласуется со сказанным здесь об одном языке для всех? Дело в том, что здесь говорится о разных значениях языка.

В иврите есть два слова для обозначения понятия «язык»: лашон, означающий также «язык во рту» (как и в русском) и сафа, означающее также «губы». В 10-й главе в «расселились по своим языкам» употребляется лашон, а в 11-й главе где «был на всей земле один язык», используется сафа.

Язык находится внутри тела, а губы снаружи — и поэтому комментарии разъясняют, что сафа это «внешний язык», язык как средство коммуникации, а лашон это «внутренний язык, система понятий для описания окружающего мира». Эти два вида языка совсем не идентичны. Лашон, язык для «внутреннего использования» нужен чтобы формулировать, строить модели окружающего мира и разбираться с ними. Такой внутренний язык, описывающий действительность в понятиях собственной культуры,  был особым у каждого из народов. А кроме того, был на земле единый внешний коммуникационный язык, сафа, с помощью которого народы общались между собой. В результате истории Вавилонской башни именно этот язык общения отпал, народы остались каждый со своей картиной мира и разошлись по разным странам.

И слова немногие: Наличие общего коммуникационного языка (в дополнение к отдельным, самобытным языкам разных народов и культур) совсем не плохо — однако плохо было то, что в нем было мало слов, «слова немногие». Из-за этой бедности и примитивности общего языка на нем невозможно было построить ничего, кроме жесткой вертикали власти и простой командной структуры. На нем нельзя выражать тонкие мысли, нельзя было рассказать о глубине культуры и наладить через это глубокое взаимопонимание между народами, — это было только языком управления. Т.е. это средство коммуникации было настолько извращено людьми, что не имело права на дальнейшее существование.

И сказали друг другу: давайте наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а горная смола была у них вместо глины: Это крупнейшая  техническая революция, дающая однородные кирпичи (вместо разнородных камней), что вместе с новым связующим элементом (смола гораздо крепче глины) дает возможность технологического прорыва. Однако новые технологические достижения были неправильно использованы.

И сказали они: давайте построим себе город и башню главою до неба, и сделаем себе имя, чтобы мы не рассеялись по лицу всей земли: Цель строительства Башни явно указана: не допустить разделения человечества. После ухода Ассирии (10:11), чей пример может оказаться заразительным — Нимрод хочет укрепить свое царство и не дать другим уйти от него, для чего ему нужно найти или создать объединяющую имперскую идею, «сделать себе имя«. Этой идеей стало строительство великого «города и башни главою до неба» — т.е. занять всех мировым проектом, вовлечь в общую задачу и этим удержать вместе.

Башню главою до неба: Т.е. проект должен быть недостижимым, «строительство коммунизма советским народом». Только такие вечные несбыточные проекты могут постоянно поддерживать общую цель и обеспечить всеобщую вовлеченность в процесс. Пленить же людей «великой недостижимой целью» часто гораздо проще, чем направить на решение реальных практических задач.

И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие: «Сошел» может пониматься как «Божественный суд» — но также и как «Божественное Откровение» (подобно «И сошел Господь на гору Синай — Исход 19:20). Таким образом, именно Божественное Откровение, — т.е. явление людям более высокого духовного уровня, чем тот, который диктовался «языком одним и словами немногими» — и привело к «взаимо-непониманию», отказу от примитивного общекомандного языка и прекращению строительства Башни. На такой подход, понимающий «сошествие Бога» как милость (Откровение), а не как суд, указывает использование во всем этом отрывке Божественного Имени Тетраграмматон («Господь»), ассоциированного с милостью, — а не Имени Элоhим («Бог»), ассоциированного со строгостью и судом.

И сказал Господь: ведь народ один: выше (10:32 и ранее, в описаии разделения народов после Потопа, до истории вавилоноской Башни) для обозначения понятия «народ» используется слово гой, народ в этнически-родовом смысле, здесь же употреблено ам, народ в политически-государственном смысле. Человечество на данный момент представляет из себя уже много сложившихся этносов, объединенное в одно Вавилонское царство. Когда это политическое единство разрушается, этносы расходятся по своим странам.

И язык один у всех, и такое стали они делать: Имея общий конал коммуникации стали использовать его неправильно.

А теперь не будет для них недостижимым все, что они задумают сделать: Недостижимым будет вовсе не «Башня главою до неба» — достигнуть неба, конечно, невозможно, и древние были в этом не глупее нас, но ведь Башня была не целью, но лишь средством в реализации проекта. Целью проекта было «не рассеяться по лицу всей земли», остаться под единой Вавилонской властью — а вот эта цель, при бесконечном проекте строительства Башни, была вполне реализуема.

Однако такая единая цель полностью блокирует продвижение и развитие человечества, — а именно в развитии, а вовсе не в единстве, состоит задача, поставленная Богом перед человечеством. Для развития же различные народы должны быть независимы и конкурировать между собой — а вовсе не осуществлять один общий проект. И поэтому Богу пришлось смешать их языки и распустить народы в разные стороны.

Инструментом смешения языков стало Божественное Откровение. Откровение разрушает единство, потому что это единство слишком примитивно и общий коммуникат весьма беден — он сводится к небольшому набору команд. Огромный зазор между богатством внутреннего языка и бедностью коммуниката ведет к невозможности объясняться на общем скудном языке в условиях Откровения и вызванного им духовного прорыва. Выразить свои новые сложные чувства и впечатления при Божественном проявлении человек может только на том самом лашон, который у каждого народа свой – богатый, но не понятный другому. Общего коммуникативного языка не хватает для описания реальности, в которой раскрывается Бог. Каждый народ почувствовал свою, разную часть этой раскрывшейся Божественности — и эта своя часть становится для него более ценной, чем тот квази-общий язык, которому он раньше придавал значение.

Чтобы они не понимали речи друг друга: Возможно, что общий язык и не пропал, и они продолжали понимать слова — но не могли придти к взаимопониманию. Тот уровень понимания, который был достигнут отдельными культурами (воспринявшими элементы Откровения и выразившие это понимание каждая на своем внутреннем языке) стал настолько сильно превышать то, что можно было выразить на ограниченном общем языке — что у народов усилилось чувство невозможности объясниться друг с другом, и это окончательно разделило их.

Оттуда рассеял их Господь по лицу всей земли: Это рассеяние было не наказанием, но позитивным продвижением, которое заложило основы дальнейшего развития и прогресса человечества.

 

Тора с Небес

Есть два свидетельства тому, что Тора дана Свыше.

Однако не следует думать, как это обычно принято, что «миллионы свидетелей не могли обманывать, и в частности они не обманывали своих детей». Такая формулировка не выдерживает критики и убеждает только тех, кто и так верит. Однако доводы, которые мы приводим ниже, являются объективными.

Прежде всего нужно заметить, что Откровение – это событие, заложившее основы национального самосознания. А национальное сознание – не результат чьего-то решения или выбора — оно представляет собой данность, это реальность в которой рождаются. Любое национальное самосознание построено на базе коллективной психологии, которая, в свою очередь, основывается на событиях оставивших сильное впечатление в национальной памяти. Когда рассказ основывается на событии которое предшествует национальной истории, т.е. оно происходило еще до того как данный народ появился в мире — то возникает серьезное сомнение в нем, и он вполне может быть вымышленным мифом. Но это не относится к событиям, которые произошли в эпоху когда народ уже существовал. Примерами таких событий являются рассказ о Троянской войне или рассказ об Исходе из Египта и получении Торы. В этих случаях мы можем утверждать, что событие реально происходило — и это не потому что рассказ говорит о большом числе свидетелей, а потому что это событие оставило огромный след в общественном сознании.

Второе соображение, это то, что сам характер рассказа о событии показывает его правдивость. В особенности когда речь идет о событии, которое, совершенно очевидно, никому не придет в голову придумывать. И хотя в различных культурах существуют рассказы об Откровении, как отдельным людям, так и обществу, — во всех случаях идет речь о Божественности имманентной миру, и ни в одном из сказаний народов мира не говорилось о трансцендентном Откровении – Боге, который сотворил мир, и поэтому Он внешний по отношению к миру. Единственный рассказ, в котором об источнике Откровения говорится как о Творце мира – это рассказ переданный сынами Израиля. И более того, сам текст, который передает нам этот рассказ, — подчеркивает нежелание общества, к которому Откровение обращается, принимать участие в этом событии. Причина такого нежелания в том, что вмешательство Творца мира в жизнь людей расшатывает психическую устойчивость человека. Поэтому сочинять рассказ такого типа не придет в голову даже для того, чтобы основать какую-либо религию; и поэтому основатели религий народов мира говорили о раскрытии «Сущности, внутренней по отношению к творению», что не подрывает основы реальности.

Следует также  прояснить суть понятия «Тора с небес». Как разъясняет нам рав Кук (Орот hа-Эмуна, стр. 48), человек может признавать на словах, что «Тора с Небес», но речь часто идет об очень низких небесах. Это происходит, когда изображают Давшего Тору, как придирчивого бухгалтера, подсчитывающего заповеди и грехи. С другой стороны, есть люди, которые отрицают Тору с Небес, поскольку они стремятся к тому, чтобы Источник Торы был вершиной мудрости и морали человека. И такой человек ближе к настоящим Небесам, с которых пришла нам Тора.

Окна Храма

Не смотря на то, что построение Храма это заповедь из Торы (как объясняет Маймонид в начале Законов Храма в «Мишне Тора»), а Тора неизменна (13 основ веры Маймонида), — есть различия в том, каким образом в разные эпохи следует выполнять эту заповедь. И это нам проясняют слова Бога, переданные пророками.
Поэтому план Скинии, построенной в пустыне, не совпадает с планом Скинии в Шило, и оба они отличаются от Первого Храма, и также и от Второго Храма, и от Третьего Храма описанного пророком Иехезкелем.
Храм – это отражение Верхнего Мира в мире нашем, как об этом сказал Всевышний Моисею в книге Исход 25:40 «И сделай их по образцу, какой тебе показан на горе». Однако эти отражения меняются в соответствии с изменениям, происходящими в мире — и поэтому они различаются в разные эпохи. (И аналогично у Платона идеальный духовный мир принимает различные формы внизу в соответствии с происходящими в мире изменениями).
Соответственно, вид нижнего Храма меняется.
Есть одна существенная особенность Скинии, описанной в недельном разделе «Трума», которая отличает ее от Храма Соломона, о котором мы читаем в отрывке из пророков в ту же неделю. В Скинии нет окон, а в Храме Соломона окна есть. И это говорит нам о том, что Божественное Присутствие в пустыне было «закрытым», принадлежало исключительно Израилю, и не относилось ни к каким другим народам, потому что народ Израиля в этот период был в процессе внутреннего формирования. Во взаимоотношениях Израиля и Бога это был для него период «любви невесты, следующей за Мной в пустыню» (Иеремия 2:2). Эпоха же Соломона была иной — в ней пришло время универсального влияния народа Израиля на мир, когда со всех стран приезжали, чтобы учиться мудрости у Соломона. И тогда пришло время сделать окна в Храме, которые показывали соприкосновение между Израилем и народами.
Писание отмечает, что это были «окна прозрачные, закрытые» (Книга Царств I, 6:4). В переводе Ионатана на арамейский язык этот стих переведен так: «Открытые – изнутри, и закрытые снаружи». В соответствии с этим объяснением, окна показывали что Святость впитывает в себя будничность, и что народ Израиля воспринимает влияние других народов. И такое понимание также следует из слов рава Кука (Орот hа-Тхия, гл.15).
Однако Радак комментирует это место в Писании иначе. Он пишет: «А наши мудрецы объясняли наоборот (не так, как перевел Ионатан) — прозрачные снаружи и закрытые изнутри. Чтобы разъяснить, что Храм не нуждается во внешнем свете, исходящем из мира». И по этому объяснению окна были предназначены для того, чтобы святость исходила из Храма во внешний мир, и не получала никакого влияния извне. И так комментировал также и рав Кук в своем раннем комментарии (Эйн Айа, Бикурим, 27).
Представляется что нет между двумя комментариями сущностных разногласий. Первый комментарий описывает ситуацию, в которой народ Израиля не боится внешних влияний, поскольку внутри него есть Божественное Присутствие. А второй комментарий описывает отделенность Израиля от народов, которая дает ему уверенность в себе.
Комментарий «Мецудат Цион» объясняет, что эти окна были одновременно и прозрачными и не прозрачными. И представляется, что его комментарий соединяет в себе оба подхода, которые мы привели выше. Но, для того, чтобы успешно соединить внешнее влияние, и влияние изнутри вовне, нужно развить новые технологии, так например, требуется изобретение особого стекла. И это приходит с развитием мира.

Почему царю нужны две книги Торы?

Как известно, для каждого еврея есть заповедь написать себе экземпляр Торы. Но для царя заповедь более объемна — он обязан написать для себя еще и вторую книгу Торы — как это объясняют Маймонид и р.И.Каро на основе стиха: «И вот, как воссядет он на престол царства своего, пусть напишет себе копию этой Торы перед священниками левитами». (Второзаконие 17:18)

Если бы имелось в виду, что царь обязан прочесть Тору дважды, то для этого достаточно было одной книги Торы. Приходится предположить, что две книги Торы выполняют разные функции, такие, что невозможно их совмещать.

Назначение одной из этих книг такое же, как книги Торы любого человека в Израиле. Она соединяет его с Законом, с тем, что Всевышний требует лично от каждого человека. Для того, чтобы понять, что Бог требует от него, человек обращается к священникам, к левитам, а в наши дни – к раввинам, чтобы они разъяснили написанное в Торе, в соответствии с Устной Торой.

Функция же второй книги Торы – другая, она предназначена для того, чтобы научить царя правильно исполнять его роль в государстве, научить его правильным принципам управления страной. Он должен написать эту книгу «перед священниками левитами». Разница между обычным прочтением законов Торы, и прочтением царя — ярко проявляется в истории Амации, царя Израиля. (Книга Царств II, 14:6, и Книга Хроник II, 25:4). Слова, написанные во Второзаконие 24:16 – «Да не будут наказываемы смертью отцы за детей…», — царь Амация не прочел так, как трактует их Талмуд в трактате Санhедрин (27б), что это относится к тому, что родственники не могут быть свидетелями в суде, — но решил, что этот стих нужно понимать, как запрет наказывать восставшего против царства казнью его детей. При том, что в конечном итоге Амация стал сам жертвой заговора.

Можно сказать, что царь ищет в Торе историю собственного царства. Это объяснение в духе хасидского комментария к стиху Торы: «И пусть он будет у него, и пусть он читает его все дни жизни своей» (Второзаконие 17:19). И оно означает, что царь читает в Книге про все дни его жизни. В соответствии с этим, правильный путь для царства — это продолжать Библейскую историю через то, что делает государство, через действия, относящиеся к жизни всего общества, а не к частной религиозной жизни отдельных подданных.

Такой путь царя называется в Торе «Трепет перед Богом», как сказано далее в приведенном стихе из Второзакония 17:19 – «дабы приучился он бояться Господа, Бога своего». Также и заповедь «hакhель» (Всесобрания) сутью которой является чтение царем книги Торы, предназначена для того, чтобы способствовать «трепету перед Богом», как сказано (Второзаконие 31:12): «Собери народ, мужчин и женщин, и детей, и пришельца твоего, который во вратах твоих, дабы слушали они и дабы учились, и будут бояться Господа, Бога вашего».

Тут раскрывается особые параметры трепета перед Небесами. Обычно мы понимаем этот трепет как некоторое душевное переживание, сосредоточенное в частной области человека, освящающее его личные дела, или дела в области помощи ближнему, — такие, например, как личная благотворительность. Но тут Тора требует от нас, чтобы трепет перед Небесами проявлялся именно в государственной области, в соответствии с Рукой Бога, действующей в политике.

Наше поколение живет в эпоху, когда раскрытие Бога происходит через Государство Израиль, и мы удостоились непосредственно ощутить этот трепет перед Небесами, понимание которого было размыто в Изгнании. И это означает необходимость осознать Божественное Управление государством, что связано с исполнением Народом Израиля его универсальной роли по отношению к другим народам, роли светоча народов мира.

Подробно о раве Ури Шерки в ЕЖЕВИКИ — EJWiki.org — Академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам

По заслугам или не по заслугам?

Тора сообщает нам, что наше наследование Страны Израиля не зависит от заслуг тех, кто завоевывает землю. И так написано в сегодняшнем недельном разделе Торы (Второзаконие 9:6) «Не за праведность твою и не за правоту сердца твоего идешь ты наследовать землю их». Но если это действительно так, то наследование Страны Израиля не должно зависеть и от злодейства народов, которые населяли эту землю прежде. Если поведение народа не критерий, — то не имеют значения ни заслуги евреев, ни преступления ханаанеян. Почему же тогда в том же стихе сказано: «но за нечестие народов этих Господь, Бог твой, изгоняет их от лица твоего…».

Не совсем понятен также и аргумент, которым заканчивается стих: «дабы исполнить слово, которым клялся Господь отцам твоим, Аврааму, Ицхаку и Якову». Если эта земля была обещана праотцам за их величие, то неужели от их потомков не потребуется хотя бы минимальной праведности для того, чтобы для них исполнилось данное праотцам обещание?

Но нужно различить между двумя сторонами вопроса. Одно – это приход в Страну, и другое – постоянное проживание в ней.

Приход в Страну не зависит от заслуг, — но для того, чтобы продолжать жить в ней, нужно быть праведниками. Поэтому-то злые дела народов и играют важнейшую роль в нашем завоевании Страны.

Если же приход в Землю Израиля не зависит от дел и заслуг, от чего же он зависит? Какое содержание клятвы, которая была дана праотцам? На этот вопрос дает ответ пророк Иеремия (27:5) «Я сотворил … и Я отдал ее тому, кто достоин этого в глазах Моих». И стоит привести слова Раши на первый стих Торы: «Вся земля принадлежит Святому, благословен Он. Он сотворил ее и дал ее тому, кто Ему прям в Его глазах».

И отсюда следуют два принципа: (1). Критерий владения Землей – этический, нужно быть «прямым». (2). «В глазах Бога» — это не обязательно то, что нам кажется «прямым». Это внутренняя честность, которая не всегда совпадает с «праведностью и прямотой сердца», упомянутыми в нашей главе, так как их понимают люди. Имеется в виду личная прямота завоевателей Страны, и поколения построения государства. Не смотря на то, что они были «народом жестоковыйным», все равно заслужили, чтобы через них было реализовано обещанное праотцам.

Как разъясняет Маhараль из Праги, «жестоковыйность» – это позитивное свойство, приверженности истине и справедливости. «Жестоковыйный» не готов изменить своему пути без достаточных оснований, рациональных и этических, в соответствии с которыми он должен измениться. И поэтому ему тяжело раскаяться в своих делах. Но, если он раскаивается, то его раскаяние надежно.

Внутренняя прямота и честность называется «сгула», — и это свойство души, выражающееся в постоянном требовании к миру, чтобы он был справедлив. Это свойство проявляется в самопожертвовании в войнах Израиля, в которых наша этика проходит испытание в борьбе с не всегда этичным подходом христианства и ислама. В отличие от них наша мораль построена на принципе единства справедливости и суда, который мы унаследовали от праотцев: «Путь Господа, творя справедливость и правосудие; дабы Господь доставил Аврааму, что сказал о нем». (Бытие 18:19)

Подробно о раве Ури Шерки в ЕЖЕВИКИ — EJWiki.org — Академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам

Новый порядок

В недельной главе «Дварим» рассказывается о грехе разведчиков, и в ходе рассказа раскрывается уникальное свойство Моисея. Народ решил, что он не в состоянии войти в Страну Израиля из-за того, что это грозило войной с великанами. Они сказали: «По ненависти Господа к нам вывел Он нас из земли Египетской, чтобы предать нас в руки Эморейцев на истребление. (Второзаконие 1:27)

Моисей дает народу ответ совершенно отличающийся от слов Калева, который сказал (Числа 13:30): «Непременно взойдем и завладеем ею, потому что мы можем одолеть ее». Моисей же ответил (Второзаконие 1:29-30): «И сказал я вам: не страшитесь и не бойтесь их; Господь, Бог ваш, идущий пред вами, Он воевать будет за вас так же, как Он сделал (это) для вас в Египте пред глазами вашими». Моисей хотел успокоить народ, и объяснить, что также, как были чудеса в Египте и в пустыне, так будут чудеса и в Стране Израиля. Не стоит беспокоится, война будет легкой.

И можно удивиться словам Моисея. Ведь вся идея прихода в Страну Израиля, это идея входа в естественные процессы жизни. Святость народа Израиля и святость Божественного Присутствия должны открываться естественным путем, а с помощью чудес. И мудрецы тоже объясняют нам, что нельзя полагаться на чудо (трактат Псахим 64 б). Чудо может случиться только задним числом. Когда нет выхода, когда человек слишком слаб и не может справиться сам с тяжелыми задачами, стоящими перед ним, тогда Всевышний делает для него чудо. Но изначально — это нежелательная вещь. Так почему же Моше обещает народу Израиля чудеса? Потому, что он оценил, что народ слишком слаб. И по этому поводу можно предъявить претензию Моисею. Почему он не поощряет народ к тому, чтобы вести настоящую войну, так как это сделали Иеhошуа и Калев, как это рассказывается в недельной главе «Шлах», в книге Числа.

И тут следует жесткая Божественная реакция (Второзаконие 1:35-36): «И услышал Господь голос речей ваших, и разгневался, и поклялся, сказав: «Никто из людей этих, из этого злого рода, не увидит доброй земли, которую Я поклялся отдать отцам вашим. Только Калев, сын Иефуне, – он увидит ее; ему отдам Я землю, по которой ходил он, и сынам его, за то что он повиновался Господу». И сразу вслед за этим идет очень тяжелый стих: «И на меня прогневался Господь за вас, говоря: «и ты не войдешь туда». Мы привыкли считать, что Моисей не вошел в Страну Израиля из за греха «вод Меривы», но тут выясняется, что была еще и другая причина, более скрытая. И это то, что Моисей не верил в силу народа воевать не полагаясь на чудеса.

Из этого мы выучили, что для того, чтобы стоять на Нерушимой Скале в Стране Израиля. Чтобы наша владение ею не было поколеблено, мы не должны полагаться на чудеса. Но наоборот, верить в то, что Бог с нами и во всех естественных процессах, и во всех естественных войнах.

Всесожжение постоянное

 

Порядок жертвоприношений и установленное для них время, описаны в нашей недельной главе (Пинхас) во всех подробностях. И необходимо разъяснить их смысл.
Каждый день в Храме приносят в жертву двух ягнят, одного утром и другого перед заходом солнца, — для того, чтобы научить вечности связи между Израилем и Всевышним. То, что было утром, продолжается и после полудня: «Я, Господь, не изменился, — и вы, сыновья Якова, не исчезли» (Малахи 3:6).
В субботу приносили еще двух ягнят — научить о дополнительной душе, которая нам дается в этот день.
В новомесячья приносили двух быков, которые символизировали силу рождения, которая проявляется в обновляющемся месяце, добавляя силы по сравнению с предыдущим месяцем. Также приносили одного барана, символизирующего мощь, и семь ягнят для освещения времени. Поскольку время измеряется неделями, и оно обновляется в новомесячье. И еще приносили одного козла в грехоочистительную жертву, чтобы исправить ущербность нашего изменяющегося мира.
В праздник Песах приносили каждый день такие же жертвы, как и в новомесячье, поскольку месяц нисан — он начало месяцев года.
В Шавуот приносят такие же жертвы как в Песах, но еще и дополнительную жертву. Написано «семь ягнят, одного барана, двух быков, с одним козлом и с мирными жертвами». Это говорит о двустороннем служении в этот день, в который была дарована Тора и соединились Небо и Земля.
Жертвы которые приносят в Новолетие, в Судный день и в Шмини Ацерет отличаются от других праздников. Приносят одного быка, одного барана, семь ягнят и козла. Это символизирует первичную мысль, которой не предшествовала никакая другая мысль, и поэтому есть только один бык.
В праздник Суккот приносят семьдесят быков для того, чтобы искупить семьдесят народов мира. И вдвое больше ягнят и баранов, что показывает, что праздник Суккот дает нечто вроде дополнительной, двойной души, по сравнению с другими праздниками.
И этот порядок жертвоприношений в праздники точным образом отражает десять сфирот, о которых говорит каббала.
Простое, постоянное всесожжение, отражает постоянное Божественное изобилие, спускающееся в наш мир, и соответствует сфире «кетер». Дополнительная субботняя жертва, приносится в день, отмечающий творение мира, и она соответствует сфире «хохма», мудрости, с которой Бог сотворил мир. Дополнительная жертва новомесячья, которая символизирует постоянное обновление, соответствует сфире «бина», источнику обновления времен. Ее силой Израиль освящает время, она же в каббале называется «зеленой линией, обновляющей месяцы».
Другие праздники, которые возникли в процессе истории, во время выхода из Египта, соответствуют семи «сфирот». Первый день Песаха – «хесед» (благодать), в который народ вышел из Египта без каких-то реальных заслуг.
Седьмой день Песаха – «гвура» (суд, закон), так как в ,этот день был наказан Египет.
Шавуот – «тиферет» (красота), как сказали мудрецы: «красота — это Дарование Торы».
Новолетие – это «нецах» (вечность, победа) поскольку в этот день открывается вечное царство Всевышнего.
Судный день – «hод» (великолепие, признание). Этот день целиком служение первосвященника, чье свойство «hод».
В Суккот – «йесод» (основа), в этот день происходит исправление союза в праздник возлияния воды на жертвенник.
А Шмини Ацерет/Симхат Тора соответствует сфире «малхут» (царство), поскольку в этот день благословляют Царя.
И это порядок управления миром, который раскрывается через порядок времен и жертвоприношений.

Злодей Билам

В нашей традиции мудрецы называют пророка Билама не иначе как «злодей». Но если мы сосредоточимся на простом смысле Торы, то из него вовсе не следует, что пророк Билам был злодеем.

Представим себе, что к известному пророку, обладающему международной известностью, и способностью влиять на происходящее в мире, приходят посланцы от народов региона за помощью. И посланцы говорят ему, что появилось новое племя кочевников, которое угрожает их стабильному существованию и жизни. Что может быть естественнее, чем согласиться им помочь?

И ведь Билам сразу не соглашается,  а предупреждает, что может сделать лишь то, что повелит ему Всевышний. Что же в его действиях такого нехорошего? Действительно, Билам, несмотря на первоначальный запрет Бога участвовать  в этом мероприятии, снова обращается к Нему с аналогичной просьбой. И мы могли бы считать это знаком того, что Билам сам очень хочет проклясть Израиль, и пытается найти для этого какую-то лазейку. То есть, можно предположить, что получив один раз отказ, он должен бы был понять, что Всевышнему это дело не угодно. Но достаточно ли этого момента, чтобы обвинить Билама в злодействе?

На самом деле, все не так просто. В жизни часто бывают ситуации, когда Бог испытывает нас на прочность. Когда мы видим, что наши дела не дают желаемых плодов, это не всегда означает, что они не угодны Богу. Так, например, когда Бог говорит Моше: «оставь Меня» (Исход 32:10), а Моше продолжает настаивать и добиваться прощения для еврейского народа — то это правильное действие.

Почему же мудрецы так однозначно считают Билама злодеем? Да еще и обвиняют Билама в том, что, именно он дал Мидьяну совет как совратить еврейский народ (хотя в тексте Торы об этом не написано).

В конце нашей главы рассказывается, что во время войны против Мидьяна Билам был убит. Нам хотелось бы считать, что Билам заслужил такое наказание, а не был случайной жертвой военных действий, — иначе, зачем же Тора нам об этом рассказывает? Тем не менее, хотелось бы понять, в чем же, все-таки вина Билама.

И представляется, что главной его виной было то, что он, как пророк, как видный общественный деятель — не имел права не знать, кто такой народ Израиля. Он не мог смотреть на ситуацию в ее ограниченном представлении, так, как ему ее пересказывал Балак, царь Моава. Даже если Всевышний ничего не говорил ему о еврейском народе, он сам должен был знать, что происходило с евреями до этого. Очевидно, что информация была доступна. Ведь, когда евреи вышли из Египта — Итро, тесть Моисея присоединился к ним. Итро узнал, какие чудеса сделал Всевышний для еврейского народа и пришел их поддержать. Билам же не хотел вникать в ситуацию и судил по формальным признакам, которые передал ему Балак: «Появились какие-то опасные кочевники».

Когда мы судим о ситуации по каким-то отдельным фактам, мы не можем правильно ее оценить. Для верной оценки нужно принять во внимания все, что связано с данной ситуацией, все подробности и мелочи. А для такого человека, как Билам, пользующегося международным влиянием, нежелание вникнуть в суть проблемы – было, безусловно, аморальным. Поэтому мы и называем его злодеем.

Логика закона о Красной Корове

Красная корова очищает от нечистоты по мертвым — но почему?

Нечистота по мертвым – это результат встречи живого человека со смертью. Смерть противоположна жизни, и встреча с ней потрясает человека.

И чем бОльшее количество жизни покидает человека — тем больше уровень ритуальной нечистоты.

Еврей и нееврей одинаково достойны как «образ Бога на земле», но у еврея есть еще и особая еврейская Божественная миссия, и поэтому в нем больше жизненности — соответственно, его смерть создает бОльшую нечистоту. Поэтому тело умершего еврея передает нечистоту как при прикосновении к нему, так и всем находящемся с ним в одном помещении, а тело нееврея передает чистоту лишь при прикосновению к нему.

Женщина, родившая младенца мужского пола, нечиста в течении недели, так как в ней было живое тело, которое покинуло ее. Родившая девочку – нечиста две недели,  так как в будущем в этой девочке тоже может зародиться  живой человек, и поэтому роженицу покинуло «бОльшее количество жизни». Из-за этого происходит удвоение периода нечистоты.

Очищение происходит с помощью Красной Коровы, путем «оживления мертвых».

Тора говорит: Пусть приведут тебе корову: корова символ размножения, а не бык. Корова, в состоянии беременности дает жизнь в большей степени, чем бык. И в большей степени, чем овца, так как она больше по размерам.

Красную: красный цвет символ крови и жизни.

Без порока – символизирует совершенство жизни.

На которой не было ярма – жизненность которой не была уменьшена.

И отдайте ее Элазару, священнику… и зарежут ее зарезание – это уничтожение жизни.

Нужно сжечь ее целиком. Кожу ее и мясо ее, и кровь ее с нечистотами ее да сожгут.

Вне стана: вне места жизни. Превращают ее в пепел. Пепел – это не прах. На пепле, в отличие от праха земли, ничего не растет, из него невозможно ничего сформировать. Пепел это полное разложение.

Смерть побеждает и растения. Самое высокое дерево это кедр, а самое маленькое – эйзов. И пусть возьмет священник кедрового дерева и эйзова, и червленую нить и бросит на место сожжения коровы. Это два крайних представителя растений. Корова и червяк – два крайних представителя мира животных. Червяк, это то, что остается от человека.

В итоге – максимальная жизненность превращается в вершину смерти. И это мы сжигаем вместе с коровой.

Живой человек состоит из тела и души. Тело похоже на запечатанный глиняный сосуд.

Душа похожа на неограниченный поток живой воды.

Берут пепел, оставшееся после смерти, и делают ему «воскрешение из мертвых», с помощью живой воды. То, что душа делает с сосудом тела. И поэтому эта вода используется для очищения от нечистоты по мертвым.

Этим описывается тайна очищения с помощью Красной Коровы.

Если же это вещь так не сложна, так почему же царь Соломон сказал о ней: «подумал я: «стану мудрым»; но мудрость далека от меня». Значит, пока еще мы далеки от объяснения тайны. Так как не понятно, как из смерти может вырасти жизнь. Тайна перехода от смерти к жизни и от жизни к смерти остается непонятной. Также как и тайна материальной жизни. В соответствии с комментарием Рама (р.Моше Исерлес) на благословение «и чудесное сотворяет». Говорит Рама: «а чудо — это связь духовных вещей с вещами материальными».

Добрые намеренья

История с разведчиками — это одна из самых больших трагедий происшедших с нашим народом. Пять траурных событий приходятся на 9 ава, и одно из них: нашим праотцам было запрещено войти в Землю Израиля.

Но как могло случится, что десять выдающихся людей из народа Израиля, которые даже во времена Моисея считались уважаемыми и святыми людьми, пренебрегли желанной землей, и ввели в грех народ?

Грех разведчиков, по своей сути отличается от других грехов, которые обычно проистекают из желания опередить время. Так, например, грех Золотого Тельца произошел потому что народ хотел Божественного Присутствия среди них, Грех Адама состоял в том, что он преждевременно съел от плодов Дерева Познания. Но грех задержки, когда приходит время человеку, а он не хочет есть от плодов земли, —  свидетельствует о непричастности и безразличии, и в этом его специфическая тяжесть.

Мотив, толкнувший самих разведчиков к этому греху, был не таким, как у всего остального народа. У разведчиков, которые были выдающимися людьми, были духовные соображения, в соответствии с которыми они так поступили. У них возникли опасения, что погруженность в государственную жизнь привет народ к погружению в материальность, и вследствие этого они забудут Всевышнего. А после  такого падения будет невозможно моральное возрождение. Поэтому они считали, что лучше жить в изгнании, чем сталкиваться со сложностями Земли Израиля. Это то, что можно сказать им в похвалу. Но плохо говорит о них то, что в таком подходе есть недостаток веры.

В книге Зоhар написано, что они согрешили, так как знали, что в Земле Израиля Моше поменяет глав народа и назначит новых вместо них, а они хотели остаться во главе. И не просто потому, что жаждали власти, но потому что понимали, что в народе Израиля могут быть два типа предводителей: те, кто подходит для времени изгнания, и те, кто подходит для жизни в Израиле. А поскольку эти главы колен очень любили народ Израиля, и чувствовали, что они самые подходящие руководители для него, — то они опасались, что новые руководители, которые будут в Земле Израиля, будут менее подходящими для народа. И они считали, в соответствии с требованием времени, лучше пренебречь заповедью заселения Земли Израиля, чтобы они могли остаться главами колен.

Для того, чтобы убедить народ, что не стоит входить в Землю Израиля, они в первый раз в истории пользуются аргументом «Опасность для жизни отменяет Землю Израиля». В войне можно пострадать, не дай Бог, а поскольку опасность для жизни отменяет все заповеди Торы, что в этом случае  она отменяет необходимость воевать. И за это они были наказаны.

Тора рассказывает нам, что такой аргумент может возникнуть, — для того чтобы мы умели противостоять ему в процессе истории. И на самом деле, Иеhошуа и Калев, по мнению которых необходимость воевать отодвигает опасность для жизни, остались в меньшинстве среди других мудрецов. И они говорили: «непременно взойдем и завладеем ею, потому что мы можем одолеть ее». То есть, эта заповедь отличается от других заповедей Торы, и в данном случае закон установлен по мнению меньшинства, и говорит, что необходимо завоевать Землю Израиля.

Когда народ возвращается в Землю Израиля, сила Иеhошуа и Калева делает их руководителями. Они, представители колен Эфраима и Иеhуды, несут в себе мессианскую силу, мессии из дома Иосефа, и мессии из дома Давида. И именно они спасают честь народа и честь изучающих Тору в эпоху Избавления.

Близкий и далекий

Книга Бемидбар учит нас как нужно себя вести в ситуации, когда мы в пустыне, в обстоятельствах, при которых нарушен обычный порядок вещей. Наша недельная глава (Насо) начинается с решения нестандартных проблем отдельных людей. Несмотря на то, что во всей Торе начинают с общего, а не с частного, но в кризисных ситуациях – наоборот, нужно начинать именно с частных вопросов. Невозможно заняться делами общества, пока частные дела людей запутаны.

Критерий, по которому мы проверяем личные проблемы – это место отдельного человека по отношению к Святости, к Храму.  После того, как все колена расположились в определенном порядке вокруг Скинии, открывается физическое устройства национального организма. И возможно, что именно излишняя близость к Святости осложняет жизнь человека, в ситуации его частной ритуальной нечистоты. И есть совет – отдалиться от Святости, построить осознание своей личности заново в условиях, которые не требуют от человека прямого контакта с требованиями Святости. «И выслали из стана всякого прокаженного и всякого страдающего истечением, и всякого, ставшего нечистым от усопшего». И порядок таков: прокаженные, чье состояние является следствием их аморального поведения по отношению к обществу, злоязычия, уединяется за пределами трех лагерей, для того, чтобы снова встретиться со своей сущностью и очиститься. Положение страдающего истечением, не является следствием его действий, но оно унижает его, и напоминает ему о его человеческой слабости. Он высылается вне лагеря священников, который требует от находящихся там – чистоты помыслов, которую этот человек не смог реализовать. Те, кто были нечисты из-за прикосновения умершим, не ущербны в смысле морали или в области своих помыслов. Однако их соприкосновение со смертью относит их к миру, который реализовался постфактум, к миру, в котором смерть возможна из-за греха Адама. И поэтому он не может войти лишь в лагерь Шхины (Божественного Присутствия) и только, относящийся к Вечности, а не к смерти.

В дальнейшем повествовании Тора описывает противоположный случай. Иногда слишком сильное отдаление от Святости приводит к сложностям и портит человека. И до такой степени, что он небрежен с достоянием своего ближнего. Похоже на прокаженного, который направил свой язык против ближнего. Решением проблемы является привести его в Храм и обязать принести жертву, за обман и незаконное присвоение чужой собственности. Это требует встречи со Святостью, осознания того, что нанесение материального ущерба является также нанесением ущерба Святости.

Иногда отношения между людьми еще более сложны. И это бывает в отношениях между супругами. Это похоже на ситуацию страдающего истечением, с которым это случилось из-за личных проблем. Мир в семье должен строиться на основе понимания, что между супругами находится Шхина (Божественное Присутствие). Когда этой основы нет, любые отношения разрушаются. Поэтому нужно привести супругов в Храм. Показать им, как стирается Божественное Имя, с одной лишь целью восстановить мир в их доме.

Назорейство, это поднятие отдельного человека на одну личную ступень Святости. На ступень, в которой нет место нечистоте и смерти, в чем-то похожую на положение первосвященника. И это – для того, чтобы исправить себя.

В этих занятиях душой отдельного человека есть опасность слишком большого фокусирования на частном. И поэтому далее мы читаем благословение священников, которое объединяет весь Дом Израиля, в благословении о нисхождении Шхины (Божественного Присутствия) на всю общину.

«В гневе смилуйся и вспомни»

В недельных главах «Беhар» и «Бехукотай» мы находим временные циклы основанные на числе семь. Каждый седьмой день – суббота, каждый седьмой год – шмита (субботний год), каждые семь шмитот – юбилейный год.

И следует добавить к этому еще более глобальный цикл, в котором седьмое тысячелетие – это тысячелетие избавления.

Сказано в Талмуде: как седьмой год выделяет из общего порядка один год раз в семь лет, там и мир выделяет одну тысячу лет раз за семь тысяч лет. (Трактат Санhедрин 97а) — т.е. есть еще и семи-тысячелетний цикл, и о нем говорит Ишаяhу Горовиц в книге Шней Лухот hа Брит (Псахим 109). А также есть еще и пятидесяти-тысячелетний цикл (Рабейну Бахия на Бемидбар 10:35). Таким образом, галаха, определяющая ритм еврейской жизни, отражает общую структуру всего мира.

Число семь выражает дополнение естественного трехмерного мира. В трехмерном мире существует шесть направлений, выходящих из одного центра. Центр — это седьмое дополнение к шести направлениям. Поэтому шесть означает становление, а семь – предназначение. Но все это еще в естественных природных рамках. Когда мы поднимаемся над уровнем природы, появляется еще и год свободы, и она приходит после семи семилетий, в начале восьмого цикла. На поднятие над порядком творения, совершенное десятью речениями, есть намек в книге Левит (27:31). В конце законов отделения десятины сказано: «десятое будет свято Господу» – это намек на десятое тысячелетие.

Закономерность, связанная с числом семь повторяется в эпохи кризиса. Так, сказано в книге Левит (26:21) «Если же пойдете Мне наперекор и не захотите слушать Меня, то Я поражу вас всемеро против грехов ваших». Почему нам важно знать, что наказания тоже приходят на основе числа семь? Показать, что когда Бог наказывает нас, — даже и тогда мы находимся под Его опекой и управлением.

Похожую закономерность мы находим в цикличности национальных трагедий, которые неоднократно  происходили девятого ава.

Можно сказать, что даже в отсутствии провидения есть закономерность. Когда мы говорим о провидении, приносящем добро и процветание, это означает, что оно всегда защищает опекаемого им. В устранение провидения  есть разные ступени. Создается как бы пространство отчуждения, величина которого изменяется в соответствии с тяжестью падения.

Даже страшная Катастрофа, которая случилась с нашим народом, не была полным отчуждением. И так написано в Торе про конец нашего пребывания в изгнании: » …когда они будут в земле врагов своих, …не возгнушаюсь ими до того, чтоб истребить их» (26:44). Это говорит нам, что в час, когда нельзя больше оставаться в изгнании — там исчезает Божественное Присутствие и силы беззакония правят.

Но все же, есть утешение в том, что даже в час нашего падения, мы не оставлены полностью, так что никогда мы не потеряем надежды.

Пришелец или житель?

«А земля не может быть продаваема навеки, ибо Моя земля; вы же пришельцы и жители у Меня» (Лев. 25:23). Закон, запрещающий продажу земли навечно, вытекает из определения базового статуса человека в мире. С одной стороны человек житель в этом мире как часть природы «ибо прах ты, и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). С другой стороны он пришелец – с точки зрения его души, которую можно уподобить дочери царя тоскующей по дому своего отца, и метфизическую жажду которой, невозможно утолить. И так же сказал Авраам сыновьям Хета: «Пришелец и житель я…» (Быт. 23:3).  Авраам  хотел довести это свое понимание до сознания сыновей Хета, поскольку целиком стих звучит так: «Пришелец и житель я вместе с вами». Но эта попытка у него не удалась, в ответ сыновья Хета утверждают, что это ощущение Авраама вытекает из того, что он сам: «князь Божий», в то время, как они – «народ земли». И подобно этому писал Иеhуда Галеви: «как пришелец и житель я на земле, хотя в чреве ее мой удел».

Рав Иеhуда Ашкенази (Маниту) обычно объяснял это выражение в соответствии с его прямым смыслом: Если вы чувствуете себя как пришельцы в этом мире, вы будете жителями со Мной. А если вы чувствуете себя как жители, то будете Мне – пришельцами. Всевышний как бы изгнал Себя из реальности, для того, чтобы позволить творению быть автономным, и это то, что каббалисты называют «тайной Цимцума». Поэтому Он действует в мире, как пришелец. И чтобы прилепиться к Нему, нужно уподобится Ему в этом отношении, почувствовать себя пришельцем в этом мире. В этом основа слов о необходимости любить пришельца,  неоднократно повторяющихся в  Торе, — поскольку пришелец, в некотором смысле понимает Его. Поэтому народ Израиля родился как пришелец, вне Земли Израиля. И даже когда пришел унаследовать свой удел, не захватывает его целиком, а оставляет край поля, — и больше того, в течении всего седьмого года прекращает обрабатывать землю.

Вместе с тем, в нашей недельной главе «Беhар»  (Лев. 15:29) есть стих говорящий о том, что дома могут продаваться навсегда — если они в городах огороженных стеной. И это указывает нам на то, что городская культура может создать другие рамки жизни, оторванные от подчинения природному; и в этих рамках человек может жить полной жизнью, когда, с одной стороны он полностью привязан к земле, а с другой не забывает Всевышнего. Город представляет собой новый способ организации пространства человека, в соответствии с его природой – сотворенного по Образу. И тогда жизнь можно построить на основе этических ценностей, а не на основе природной конкуренции и борьбы.

Понятно, что имеется в виду возможность которая предоставлена городской среде, а не обязательно то, что происходит в реальности.

В наши дни важнейшей проблемой  существования народа Израиля является владение своей землей, а не опасность связанная с излишней приземленностью. В ситуации, когда иногда проявляется признаки слабости в отношении национально владения Землей Израиля, — нужно укрепить нашу привязанность к земле — и поэтому запрет обработки земли в Седьмой год, который временно отрывает человека от земли, не является своевременным сегодня (при том что он в любом случае не имеет сегодня значения «закона из Торы»). Таким образом, совершенно верным было решение раввинов религиозного сионизма о «hетер мехира» особой форме продажи земли на Седьмой год, для того, чтобы также и в этот год ее можно было продолжать обрабатывать. И именно такое решение соответствует общему подходу Торы.

Святость и прославления

Святость наличествует также и в природе, и она скрытым образом действует в мире.

В соответствии с простым смыслом Писания начало стиха «И когда войдете в страну и посадите какое-либо дерево плодоносное» служит предисловием к указанию: «то считайте плоды его за необрезанные; три года да будут они для вас необрезанными, не должно есть их» (Левит 19:23). Однако толкование придает этому предложению и отдельный, собственный смысл. И так говорит мидраш: Какой смысл слов из Второзокония (13:5) – «и к Нему прилепитесь»? В начале Сотворения Мира Всевышний не занимался ничем другим, а начинал с насаждений. Как сказано в книге Бытия (2:8) – » И насадил Господь Бог сад в Эдене». Также и вы, когда придете в свою Страну, начинайте с насаждений. И поэтому написано: «И когда войдете в страну и посадите какое-либо дерево плодоносное».

Мы обычно понимаем прилепленность к Всевшнему как подражание Его свойствам (как объясняет нам мидраш Сифри к главе Экев, 49), или, как подражание мудрецам (Ктубот 111б), — и имеется в виду духовные действия. Тут же мы встречаемся с другим видом прилепления, через пасторальную природу, через насаждения.

Соединение с природой в нашей традиции не является само собой разумеющимся. Отвращение к языческому миру, обожествляющему природу без всякой связи с моралью, существует в народе Израиля на протяжении всей его истории. Вместе с тем, вера в Единство обязывает признать присутствие Бога во всем. И это основа понимания того, что святость наличествует также и в природе, и она скрытым образом действует в мире. Рав Кук разъяснил (Орот hа-Кодеш, ч. 2, Общая Святость, 23), что святость, заключенная в природе, требует проявления в реальной жизни – и это то, что в начале возрождения народа приводит к появлению нерелигиозного сионизма. Против такого подхода выступает религиозное движение, которое представляет «обычную Святость», воюющую с природой.

Поскольку оба движения питаются от одного корня, от Высшей Святости, нет возможности чтобы одна из них окончательно победила другую. Это похоже на описанную в мидраше борьбу Левиафана с Диким Быком, которая должна случиться в Конце Дней. И в этой борьбе они оба погибают и из них подают трапезу праведникам, — тем, кто наблюдал процесс объединения двух Святостей и радовался ему.

Встреча со Святостью, которая в природе —  происходит, в частности, при благословении пищи. Раби Акива утверждал, что есть обязанность произносить благословение перед едой в соответствии со «Святостью Восхваления», описанной в нашем недельном разделе, Кедошим — Левит 19:24: «А в четвертый год все плоды его священны для восхваления Господа». Три года отказа от стремления съесть плоды дает человеку уровень Святости, который поднимает его над природой. И исходя из этого он приходит благословлять еду. Благословение не освящает еду, как это принято полагать у других народов, — а наоборот, оно переводит еду из святого в обычное состояние. Еда с помощью благословения выходит из статуса природной Святости — а иначе пользование ею было бы запрещено. И наши мудрецы говорят, что получать удовольствие от этого мира без благословения – профанация святости. Еда поднимается снова и освящается через святость души морального человека, когда он «ест и насыщается и благословляет Бога» – в благословении после еды. И таким образом завершается круг соединения с природной Святостью.

Войти и выйти

Высшая радость в Судный день была не в тот момент, когда священник заходил в Святилище, но, когда он выходил оттуда.

Есть три возможности войти в Святилище. Первая, это быть подобным Моисею, который входил и выходил без всякой особой подготовки, без облачения священника, без принесения жертв, без отпущения козла в пустыню. Моисей – пример идеального человека, в котором нет никакого изъяна, от него не требуется ничего в себе исправлять, а лишь только слушать Божественное Слово, которое исходит между херувимами.

Вторая возможность, это быть подобным Аарону, выполнить предварительно весь порядок служения, описанный в главе «Ахарей Мот». Аарон в чью задачу входит приближение далеких и исправление их грехов, может зайти в Святилище только, если он сделал все необходимое для того, чтобы ликвидировать препятствия, тот след, который грехи оставили в народе. Для этого нужно принести в жертву быка, который символизирует действующую силу жизни. Нужно сделать разделение между бурными силами души, подходящими для присоединения к святости – и их символизирует козел, которого приносят в жертву в Храме, и теми силами, которые нужно устранить из души, подобно козлу отпущения, отсылаемому в пустыню. Слово означающее бурные чувства на иврите происходит от того же корня, что и слово «козел» (сеир).

Третья возможность предназначена для тех первосвященников, которые служили в Храме следующих поколений. Не для самого Аарона, а для его потомков. Для них необходимо особое время, которое даст им возможность нести бремя искупления грехов Израиля.  И это происходит один раз в год, в Судный день, в день, предназначенный для искупления.

Страсть к святости, стремление соединиться с Источником Жизни, постоянно присутствует в душе человека. Это стремление несет в себе и опасность, как мы видели на примере сыновей Аарона, которых пожрал небесный огонь.

В описании порядка служения все время повторяется имя Аарона: скажи Аарону, и дал Аарон, и принес Аарон и т.д. Но когда Тора описывает служение в Святилище, имя Аарона исчезает из текста: И возьмет полный совок, и положит курение, и окропит и т.д. И трудно понять, в чем смысл Писания, говорящего: «Ни один человек не должен быть в шатре соборном, когда он входит для искупления во святилище, до выхода его». Ведь один человек все же есть там – это сам Аарон! И надо понять так, что в тот момент Аарон незначителен по сравнению с происходящим. Это временное исчезновение личности в месте Откровения. И в такой ситуации может случиться, что священник не захочет возвращаться в наш мир, после того, как ощутил это растворение пред видом Божественного Присутствия. Такое поднятие – это высшее наслаждение для первосвященника, но оно не приносит пользы тем, кто его послал, народу Израиля. Его послали для того, чтобы принести от Корня Жизни изобилие чистоты народу. Поэтому, как это нам рассказывает книга Зоhар,  привязывали веревку к ноге первосвященника, чтобы он не забыл о существовании внешнего мира, который он послан исправлять.

Поэтому высшая радость в Судный день была не в тот момент, когда священник заходил в Святилище, но, когда он выходил оттуда. И так сказано в стихе, произносимом в службе Судного Дня: «Как прекрасен был первосвященник – выходя!»

Восьмой день творения

Седьмой день мироздания — это время, в которое Бог прекращает влиять на законы природы в нашем мире…

Аарон и его сыновья сидели у входа в скинию семь дней, так что день освящения Скинии можно с полным основанием назвать «Восьмым днем». Но он назван нашими мудрецами также и «первым днем – в который радость была такой же, как в день сотворения неба и земли». И таким образом, этот день – действительно – «восьмой день творения», которое еще не завершилось, поскольку в первой главе, книги Бытие по поводу седьмого дня  (в отличие от других дней) не было сказано завершающей фразы «и был вечер, и было утро – день седьмой».

Седьмой день мироздания — это время, в которое Бог прекращает влиять на законы природы в нашем мире, прекращает вносить изменения в Творение. Вместо Него действует человек, он работает в некотором роде, как «шабесгой» Всевышнего. Для нас этот День — т.е. вся история человечества – не выходной, и мы в него работаем. Шесть тысяч лет истории, которые составляют этот седьмой день Творения, делятся на шесть частей, соответствующих шести дням работы.

И при этом в нашем мире есть некоторое  предвосхищение «восьмого дня» — и это Храм, в котором осуществляются прямые взаимоотношения между сотворенными и Творцом. Храм относится к «восьмому дню», и поэтому законы Храма отличаются от наших законов. В Храме в субботу приносят жертвы, одежда коэнов содержит шаатнез — смешение нитей, запрещенное в обычной жизни и т.д. И это соответствует словам мудрецов о том, что Будущем Мире заповеди будут отменены. Главная идея Храма – это встреча лицом к лицу с Богом — и это то, чего мы ждем в Будущем мире.

Семь дней ожидания Аарона и его сыновей представляют собой как бы повторение истории человечества и ожидание восьмого дня.

Если бы мы этого заслужили, то вместе с освящением Скинии мир мог бы прийти к своему Восьмому дню. Но так не произошло по двум причинам: из-за того, что сделали Наддав и Авиhу, и из-за того, что этот Храм не был в Иерусалиме. Мир остался в Седьмом дне, с единственной точкой соприкосновения с Восьмым днем – в Храме.

Поскольку в «Восьмой день» отменяются заповеди Торы Моисея, — возникла мысль, что в Храме нет необходимости прислушиваться к Моисею, что там действует Тора Аарона, отделенная от Торы Моисея. И поэтому Наддав И Авиhу приняли самостоятельное решение. И также в будущих поколениях, когда первосвященник находился в Святая Святых, — никто не знал, поступал он там в соответствии с указаниями мудрецов, или нет. В Талмуде в трактате Йома (разбирающем законы Судного Дня) сказано, что «два мудреца из учеников Моисея» брали клятву у первосвященника, что он в своей службе не будет отклоняться от законов, которым его обучали. Из этого мы видим, что у первосвященника есть соблазн оторваться от Торы Моисея.

Как можно это предотвратить? Сказано, что «берут у него клятву». Слово швуа, «клятва», родственна слову шева, «семь», — и это намекает нам на то, что соединяют его с Седьмым днем, несмотря на то, что он входит в Восьмой день. С точки зрения его личного удовольствия, ему стоило бы остаться там, в Восьмом дне. Но для блага народа мы просим его вернуться в Седьмой день, чтобы привнести в него что-то от вкуса Восьмого дня. И именно выход первосвященника из Святая Святых, — а не вхождение его туда — является высшим моментом Судного Дня. И поэтому сказано в молитве Судного Дня: «Воистину величественен был первосвященник, когда он благополучно выходил из Святая Святых«.

Порядок жертвоприношений — в Торе Моисея и в Торе Аарона

Первый порядок жертв (указанный в недельном разделе «Ваикра») реализуется, когда мы исходим из желания сердца…

Читать далее »