Материалы к Хануке
Домой / Статьи

Статьи

Иосиф и Иеhуда – конфликт и синтез

Пинхас Полонский

Комментарий к Торе — к разделу (1-9) Вайешев, Бытие гл. 37

1. Чередующиеся падения и возвышения

(37:4) И увидели братья Иосифа, что их отец любит его больше чем всех братьев его; и возненавидели его, и не могли говорить с ним дружелюбно.

Рассказ о детях Яакова занимает четыре заключительных недельных раздела книги Бытия, и в них чередуются падение и возвышение Йеhуды и Иосифа:

(9) Вайешев: Падение Йеhуды — рассказ о том, как он не справлялся с задачей руководства еврейским народом.

(10)  Микец: Возвышение Иосифа — в Египте.

(11) Вайигаш: Падение Иосифа — перед братьями.

(12) Вайехи : Возвышение Йеhуды — как основы будущего еврейского царства.

Повествование вращается вокруг двух главных еврейских лидеров, Иосифа и Йеhуды, отношения между которыми определяют всю динамику еврейской жизни. Они являются источниками и основой для двух главных мессианских персонажей – «Машиаха из дома Иосифа» и «Машиаха из дома Йеhуды», которые действуют на протяжении дальнейшей еврейской истории, вплоть до сегодняшнего дня. Анализ отношений между ними важен для понимания как библейской истории, так и сегодняшней израильской государственности.

2. Иосиф как исправление материального

Жизненной страстью Иосифа является исправление окружающего мира. Он вмешивается во все, что происходит вокруг него, и исключительно удачлив во всем за что берется.

Где бы ни оказался Иосиф, он становится начальником-распорядителем. В доме отца он выделен разноцветной рубашкой, и указывает братьям, как правильно жить. Попав рабом в дом Потифара, он немедленно становится там управляющим (39:4). В тюрьме он получает назначение управлять тюрьмой (39:21), а выйдя из нее, становится начальником над Египтом. В конце концов, ему удается также исправить и братьев. Все это – благодаря его умению править окружающим миром и достигать практического результата, «все удается в руке его» (39:3).

Про Иосифа сказано, что он был красив, что он следил за своей внешностью (39:6), поэтому в европейской литературе его называют «Иосиф Прекрасный». В еврейской же традиции его называют «Иосиф-праведник»: он единственный из библейских персонажей, за кем закрепилось это звание.

Книга Притч (10:25) говорит: цадик йесод олам, «праведник – основание мира». Еврейская традиция понимает этот стих в том смысле, что праведник – это тот, кто осуществляет путь праведности в условиях реального окружающего мира и постоянного столкновения с его проблемами. Иудаизм выдвигает идеал не отшельнической праведности, которая уходит от социума и мирских проблем, а праведности жизненной, праведности действия, умения правильно вести себя в реальном человеческом мире. Соответственно, каббала связывает с праведностью категорию йесод – правильную оценку ситуации, правильные действия в окружающем мире, и это − категория Иосифа.

В рамках высшей справедливости, Иосиф был продан в рабство за то, что неправильно использовал данные ему силы. В стремлении исправить братьев, Иосиф задевает их достоинство, унижает и обижает их. Расплатой становится рабство в Египте, а потом и тюрьма. Но все эти события становятся для него лишь «курсами повышения квалификации», уроком правильной оценки окружающего мира, процессом исправления категории йесод.

Опустившись на самое дно, Иосиф правильно формирует свою категорию йесод, и далее, освободившись, уже не только успешно справляется с управлением Египтом, но и обретает силы для исправления братьев.

Сны Иосифа, в которых братья и вся его семья кланяются ему, являются провиденциальными – он, действительно, имеет потенциал стать царем. Но в его видении мира есть важная ошибка: он абсолютизирует свое царство, оно представляется ему идеалом устройства еврейского народа. Однако далее, уже к концу книги Бытия, выясняется, что Иосиф не прав, его царство лишь временно, и впоследствии скипетр должен перейти к дому Йеhуды (сфира малхут соответствует Давиду, царю из колена Йеhуды). Царство Иосифа является лишь начальной ступенью развития еврейского царства − при том, что эта обязательная ступень может реализоваться только через него.

В Иосифе есть еще один важный параметр, необходимый для правильной реализации категории йесод, исправления мира: он бааль hа-халомот, «сновидец» (37:19). Помимо прагматических талантов, у него есть сон, греза, мечта. Сон с колосьями представляет нам эту грезу в виде процветающего мира, стремления накормить человечество, создать благо для всех.

Это учит нас тому, что правильная оценка окружающего мира не может быть построена только на анализе фактов и голых расчетах, в ней обязательно должна присутствовать мечта, высшая идея и высшая цель.

Лишь мечтатели являются настоящими реалистами.

3. Машиах Бен-Давид стоит на плечах Бен-Йосефа

Мы уже говорили о двух линиях в еврейском народе, идущих от двух жен Яакова/Израиля, от Рахели и Леи.

Иосиф, сын Рахели,  и Йеhуда, сын Леи – две центральные линии еврейской истории. Из них происходят два мессианских направления: Машиах сын Иосифа и Машиах сын Йеhуды (далее формирующийся как Машиах сын Давида). Последние разделы книги Бытия показывают нам динамику четырех подходов: сначала читатель знакомится с Иосифом и Йеhудой как с отдельными героями-личностями, но постепенно сквозь их характеры и поведение проступают линии их мессианской направленности.

Один из аспектов работы еврейского народа в мире состоит в том, чтобы осуществлять тикун, «исправление мира», собирая искры, которые рассыпались вследствие швират келим, «ломки сосудов», и после этого были захвачены клипот, «скорлупой». Процесс собирания искр включает в себя несколько стадий: сначала необходимо преодолеть скорлупу, скрывающую божественные искры; далее нужно подсоединиться к искре, «ухватить» ее; и после этого соединить искры в единую сеть, «сосуд», способный их удерживать и воспринимать Божественный свет, создающий связь между людьми и Всевышним.

При этом разные части еврейского народа выполняют в этой работе различные функции. Иосиф всю жизнь был человеком, умеющим управляться с материальным миром, и это умение является важной национальной чертой, которая в наши дни реализуется, например, в еврейских менеджерах, финансистах, инженерах и деятелях науки. Царь из дома Иосифа (в мессианском плане это Машиах бен Йосеф) организует еврейскую жизнь в области экономики, безопасности, материального благополучия, он отвечает за «земные потребности». Это важный этап, но работа на этом далеко не закончена. На материальной основе, подготовленной потомками Иосифа, приходят и успешно действуют потомки Йеhуды.

Царство дома Иосифа является предварительным, оно создает условия для преодоления скорлупы, обеспечивая возможность подсоединения к искре. Но недостаточно раскрыть искры, нужно еще и объединить их в единое целое. Поэтому после царя из дома Иосифа приходит царь из дома Йеhуды/Давида, задача которого – продвижение идеи диалога с Богом и передача Божественного света человечеству.

Царство Иосифа идет первым, но оно лишь дает евреям возможность существовать, строит государственную форму, − а внутренней жизнью ее наполняют Йеhуда и Давид.

Когда в древности, после эпохи Судей,  еврейский народ стал готов к созданию государства, то первым национальным царем стал Шауль (Саул) из колена Биньямина (т.е. из дома Иосифа), и лишь затем царство перешло к династии Давида из колена Йеhуды. Так и в будущем – сначала должен прийти Машиах бен Йосеф, подготавливающий внешние государственные рамки и работающий на преодоление скорлупы для доступа к искрам, – и только после этого приходит Машиах бен Давид, несущий миру Божественный свет и соединяющий искры в единую систему сосудов святости.

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html  (1-9 части: Книги Бытие, Исход и Числа)

Израиль, борющийся с Богом

Пинхас Полонский

Комментарий к Торе — к разделу Вайишлах, Бытие гл.32

1. Изменении имени Яакова на Израиль

(28) И сказал тот ему: «Как имя твое?» И он сказал: «Яаков».

(29) И сказал: «Не Яаков отныне имя тебе будет, а Израиль, ибо ты боролся с Богом и с людьми, и победил».

Израиль: Имя Исраэль имеет двойственную этимологию: это и Яшар-Эль, «прямой к Богу», и Сар-Эль, «борющийся с ангелом/Богом».

Ибо ты боролся с Богом: Выражение сарита им-Элоhим может быть понято и как «боролся с ангелом», и как «боролся с Богом».

Борьба Яакова шла по многим направлениям, ему все время приходилось преодолевать давление со стороны окружающих. Он боролся с людьми, Эсавом и Лаваном, и с ангелом Эсава (преодолевая свою боязнь перед ним), и также «боролся с Богом» — т.е. преодолевал категорию Элоhим, суда, предопределенности. Величие Яакова-Израиля как Богоборца в том, что он не принимает «судьбу», которая исходно выделена ему Свыше, — но, забирая себе предназначенное Эсаву, обретает еще более высокую миссию.

Чтобы понять слова «бороться с Богом» и смысл Израиля как «народа-богоборца», нужно напомнить, что имена hа-Шем (Четырехбуквенное Имя, Тетраграмматон) и Элоhим имеют в иврите совершенно разный смысл. Эти имена переводят обычно словами «Господь» и «Бог». Но значение таких слов в русском языке практически идентично, поэтому многие тексты Торы — например, знаменитое «Шма, Исраэль» — теряют в переводе существенную часть своего смысла.

hа-Шем, «Господь» — это сущностное проявление Бога, Личностный Бог, стоящий над природой, а Элоhим, «Бог» — это проявление Бога в виде мировой гармонии, души Природы, и это та «завеса», которая скрывает Его от мира. Поэтому «бороться с Богом (Элоhим)» означает увидеть Божественное за маской Природы, увидеть hа-Шем за маской Элоhим, противостоять естественному ходу вещей, добиться прямого диалога с уровнем hа-Шем и преодолеть даже то, что, казалось бы, установлено Свыше.

Еврейский народ всю свою историю борется с природой, скрывающей Трансцендентную Личностную Божественность. С точки зрения природы и естественности евреи, как другие современные им народы, должны были давно исчезнуть. Но «народ-Богоборец» отказывается примириться с естественным ходом истории — и потому жив вечно.

2. Различие между характерами и статусом Израиля и Яакова

Яаков вынужден хитрить не только из-за сложных внешних обстоятельств. У него есть определенные комплексы по отношению к Эсаву, и он еще не чувствует, что получил благословение заслуженно. И у нас, его потомков, тоже есть определенное свойство «изворотливости», особенно проявляющееся у евреев в диаспоре. Конечно, для выживания в изгнании это умение необходимо, тем не менее, у народов мира это еврейское качество вызывает существенную неприязнь.

Израиль же обладает совершенно иным характером. Живущий в своей стране с ощущением права на нее, прямой, действующий порой даже грубо, — в глазах народов мира он представляется гораздо более естественным и правильным. И отношение мира к Израилю гораздо более почтительное, чем к Яакову.

С другой стороны, с Израилем связана новая проблема: Яаков привык, что Эсав ведет себя воинственно, — а когда Израиль воюет и вообще ведет себя в чем-то «по-эсавовски», то Эсав шокирован, поскольку от евреев он этого совершенно не ожидает. Европейские народы соглашаются терпеть Яакова в его приниженном статусе, но когда неожиданно евреи получают статус Израиля и выбиваются из привычной системы иерархии, то это вызывает у народов Эсава возмущение.

И все же Эсав может воспринять духовность только от Израиля, а не от Яакова, — поэтому еврейское (библейское) влияние на мир из Страны Израиля несравненно значительнее, чем из диаспоры.

3. Яаков и Израиль как две линии в еврейском народе

Итак, у нашего третьего праотца имеются два имени, Яаков и Израиль. Имя Яаков происходит от корня экев, который означает не только «пятку», и «следование за кем-то», но и качество «быть непрямым», «кривым», «обходным» (27:36). Имя же Исраэль произведено от корня яшар «быть прямым». Таким образом, эти имена противоположны по своему значению.

Два этих аспекта — «прямое» и «обходное» — мы видим также в истории Сотворения мира. Первая глава Книги Бытия описывает нам контакт Бога с человеком через природу: связь с Богом проявляется для человека через его власть над природой, материей. Всевышний предстает как Бог природы и называется Элоhим. Во второй же главе Книги Бытия используется Тетраграмматон, hа-Шем, т.к. в этой главе Всевышний раскрывается Адаму «в обход природы», как Бог Завета. Завет — это связь Бога с человеком, противостоящая естественному ходу вещей. Этим двум Адамам, один из которых связан с Богом через природу, а второй напрямую, без посредства природы, соответствуют имена Яаков и Израиль. Яаков соответствует Адаму Первого рассказа о сотворении, Адаму «косвенной» (через Природу) связи с Богом; а Израиль соответствует Адаму Второго рассказа, Адаму прямой связи. Соответственно, жена Яакова — это Рахель, которая обладает красотой, ведь красота — это один из аспектов власти над материей. Их сын Иосиф также «красивый» (39:6), он управляет материей и поэтому способен переустроить Египет. А жена Израиля — это Лея с ее «слабыми глазами», равнодушными к материальному миру, ибо при прямой связи с Богом этот мир не столь интересен; ее главный сын, Йеhуда, способен преодолеть природу, подняться над ней (подробнее мы рассмотрим этот аспект ниже). Иными словами, в двух женах нашего праотца отразилась его раздвоенность: Яаков был женат на Рахели, а Израиль — на Лее. Пока он был лишь Яаковом, он любил Рахель, а не Лею. Однако вскоре после изменения его имени Рахель умирает, и единственной женой Израиля остается Лея.

Лея исходно предназначалась Эсаву, и лишь вобрав в себя качества Эсава, став Израилем, Яаков смог понять ее. (Впрочем, возможно, что если бы он достаточно сильно полюбил ее с самого начала, он смог бы стать Израилем и раньше).

Потомок Яакова и Рахели — это Мессия сын Иосифа, который реализует свою миссию через преобразование природы, а потомок Израиля и Леи — это Мессия сын Давида, реализующий прямой контакт с Богом и обучающий этому все человечество. Задачей же мессианского стремления является продвижение к их интеграции, как пишет об этом пророк Иехезкиэль (37:15-28): «И было ко мне слово Господа: А ты, сын человеческий, возьми себе посох один, и напиши на нем: ‘Йеhуде и сынам Израиля, объединившимся с ним’, и возьми посох другой и напиши на нем: ‘Йосефу и сынам Израиля, объединившимся с ним’. И приблизь их один к другому, и превратятся в один посох в руке твоей. Так сказал Господь Бог: Вот, Я возьму сынов Израилевых из среды народов, между которыми они находятся, и соберу их отовсюду и приведу их в землю их, и сделаю их народом единым в стране той, на горах Израиля, и царь один будет для них, и не будут впредь двумя народами, и никогда не разделятся впредь на два царства. И будет у них жилище Мое, и буду их Богом, а они будут Моим народом. И узнают народы, что Я Господь, освящающий Израиля, когда святилище Мое будет среди них вовеки».

***

В отличие от Авраама и Сары, прежние имена которых были отменены при обретении новых, — Яаков, получая новое имя, не теряет прежнего. Таким образом, выходя на уровень Израиля (прямой связи с Богом), он обязан не потерять имя Яаков (связь с Богом через преобразование мира). Становясь Машиахом бен Давидом, он должен не потерять Машиаха бен Йосефа.

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html  (1-9 части: Книги Бытие, Исход и Числа)

Яаков, Рахель и Лея

Пинхас Полонский

(Комментарий к Торе — к разделу Вайеце, Бытие гл.29)

 1. Противопоставление «красоты» и «слабых глаз»

(16) А у Лавана две дочери; имя старшей Лея, имя младшей Рахель.

(17) И у Леи глаза слабые, а Рахель была красива станом и красива видом.

(18) И Яаков полюбил Рахель, и сказал: «Я буду служить тебе семь лет за Рахель, дочь твою младшую».

И у Леи глаза слабые, а Рахель была красива станом и красива видом: Красота Рахели (и ее сына Иосифа) это управление материей, полнота существования в этом мире, бренность. Слабые глаза Леи это вечность, не обращающая внимания на текущие мелочи.

И Яаков полюбил Рахель: Яаков находится на стадии развития «овладения материей» (именно для этого его посылают пасти овец Лавана), поэтому он полюбил Рахель, она соответствовала его уровню развития в тот момент. Однако позже именно от Леи рождаются главные духовные силы народа Израиля: левиты (священство, Храм) и династия Давида (царство, Машиах). Именно Лея похоронена с Яаковом в пещере Махпела, главной национальной гробнице, а Рахель похоронена отдельно, «около дороги в Бейт-Лехем» (т.е. на пути, по ходу развития). Таким образом, Лея это жена Яакова «в вечности», когда он Израиль, а Рахель это его жена «во временности», когда он пока еще Яаков.

2. Бренность и вечность

Лея первая вышла замуж за Яакова, и дети сначала рождались только у нее – что привело к острому конфликту между сестрами. Но дальнейшая сложная история взаимоотношений Рахели и Леи привела к тому что Лея постепенно признает первенство Рахели, и именно такое их положение закрепилось в еврейском народе: Рахель идет первой, хотя ее наследие временное, Лея же следует за ней, при том что ее наследие вечное.

Смысл такого соотношения сестер в том, что «вечность», слабые глаза Леи,  должны признать некоторое первенство «бренности», красоты Рахели. Бренность идет впереди вечности, прокладывая ей путь. Это же верно и по отношению к царству: первым должно идти царство Иосифа, сына Рахели, а только затем царство Йеhуды, сына Леи.

Вначале, когда братья Иосифа не захотели признавать его главенство, это было грехом непринятия Леей первенства Рахели. Однако позже осознание ошибочности такого подхода станет исправлением Леи и ее детей.

3. Проблема женитьбы на родных сестрах

Тора запрещает жениться на родных сестрах; и даже после развода запрещено жениться на сестре бывшей жены, пока первая жена жива (Левит 18:18). Поэтому, по закону Торы, Яаков после свадьбы с Леей не только не может жениться на Рахели, но не смог бы сделать этого даже если бы развелся с Леей. Как же Яаков мог вступить в такой брак?

Формальное объяснение состоит в том, что это происходило до дарования Торы, поэтому закон, данный в будущем, не связывает Яакова сейчас.

Но по сути ответ состоит в том, что сам запрет Торы жениться на родных сестрах является следствием сложных отношений Яакова с женами. Их проблемы привели к конфликту между братьями, продаже Иосифа, позже к расколу и падению еврейского государства после Соломона и вообще конфликтности «потомков Рахели» и «потомков Леи» в еврейском народе.

И хотя традиция говорит нам что заповеди Торы превечны и «существовали еще до Сотворения Мира» — это наличие у заповедей абсолютного смысла не отменяет исторического характера их формализации. Например, заповедь о маце в Песах имеет как абсолютный морально-философский, так и конкретный исторический смысл (быстрый уход из Египта, когда не было времени приготовить заквашенный хлеб) – и так со многими установлениями Торы.

Иными словами, есть некоторые исходные принципы мироздания, но они спускаются в мир в виде историй Праотцев и народа, и через них эти фундаментальные принципы мироздания реализуются в нижнем мире. Талмуд говорит: «Дела Праотцев — знак для сыновей», т.е. то, что для потомков реализуется как закон, для Праотцев было частью их биографии. Поэтому Яаков должен был пройти через историю с Рахелью и Леей, чтобы в результате сформировался закон о запрете жениться на родных сестрах.

4. Статус женщин в семье Яакова

Жены играют огромную роль в семье Яакова. Жены решают — с кем из них Яаков проведет ночь, какие имена будут у его детей и когда их семья сможет вернуться в Ханаан. Большая роль жены вообще характерна для Праотцев еврейского народа, но в истории Яакова это особенно заметно. Влияние их столь сильно еще и потому, что они дочери Лавана, «местные жительницы», они находятся у себя в доме, — Яаков же у них «в гостях».

За редкими исключениями у народов мира всегда было принято патрилокальное поселение, когда сын приводит домой невестку и молодая семья живет у родителей мужа. Муж в такой ситуации продолжает жить там, где он вырос, где он все знает и чувствует себя хозяином, а его жена еще долгое время чувствует себя чужой. И, разумеется, положение невестки в такой ситуации непростое: зачастую она не сходится с матерью мужа во взглядах на устройство дома, и ее статус достаточно низок.

В случае же матрилокального поселения новой семьи, когда они живут у родителей жены – тогда наоборот, жена живет в своем доме, в котором она выросла, она чувствует себя хозяйкой, а муж у нее «в гостях». Именно так было принято в течение столетий у ашкеназских евреев, что обеспечило ашкеназским женщинам несравненно более высокий общественный статус, чем женщинам других народов.

Положение, которое занимали жены Яакова, было серьезным вызовом для него самого, и оно очень продвинуло еврейский народ. Вообще высокий статус женщины сам по себе является вызовом для мужчины, — и чем этот статус выше, тем больший уровень требуется от мужчины и тем сложнее ему успешно принимать этот вызов. Но в этом также и залог его развития.

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html  (1-9 части: Книги Бытие, Исход и Числа)

 

 

Порождение нового в ходе смены поколений

Пинхас Полонский

1. Гвура порождает только как продолжение хеседа

 

(25:19) А вот родословная (толдот) Ицхака, сына Авраама. Авраам родил Ицхака.

Кажется, что в этом стихе есть дублирование: дважды сказано о том, что Авраам является отцом Ицхака. Но толдот означает здесь скорее не «родословную», т.е. предков данного человека, но «порождения», его потомков. Поэтому стих можно перевести так: «Вот кого породил Ицхак, сын Авраама; [и это стало возможным потому, что] Авраам родил Ицхака». Иными словами, Ицхак мог породить кого-то только потому, что его родил Авраам.

Мы объясняли выше что Авраам реализует категорию хесед, милость, — а Ицхак категорию гвура, суд.

Когда Ицхак т.е. гвура, суд, справедливость, осознает себя сыном Авраама, хеседа, — только тогда он может рожать. Жажда справедливости сама по себе бесплодна. Лишь ощутив себя порождением хеседа, помощником в осуществлении милости, — она сможет развиваться дальше, создавать новые структуры в мире.

2.  Толдот, «Порождения» – в названиях двух недельных разделов

Недельный раздел, рассказывающих про Ицхака (рождение Яакова и Эсава, продажа первородства, и знаменитая история благословения Ицхака сыновьям), называется в Торе «Толдот». Такое название дано ему не только потому, что его открывают слова «вот родословная (толдот) Ицхака» — мы отмечали выше, что раздел про Ноя тоже начинается со слова толдот, «Вот порождение Ноаха» (6:9), но называется этот раздел, тем не менее, «Ноах». Различие состоит в том, что в разделе «Ноах» центральная фигура — это сам Ной; а в данном недельном разделе центральной фигурой является не Ицхак, а собственно процесс толдот, «развития в ходе смены поколений».

С Ицхака начинается новый тип святости: святость цепочки поколений как целого, святость человеческой истории — а не святость только лишь отдельной личности. Ицхак соотносится с историческим процессом. Поэтому содержание раздела Толдот, «порождения», — это вопрос о том, какими путями идет наследование. Соответственно, его центральными темами будут первородство и благословение, два важнейших аспекта наследования.

 3.  История человечества как путь от Адама к Машиаху

Сама идея толдот, перехода от одного поколения к другому, наследования, но при этом и развития того, что было прежде, — необычайно важна в иудаизме.

Слово толдот появляется в ТаНаХе десять раз. Первый раз в стихе: «Вот родословие неба и земли» (2:4), последний — «вот родословие Переца» (Рут 4:18), где перечисляется линия порождения Давида, т.е. род Машиаха. И когда в Талмуде обсуждается, какой стих Торы «центральный», т.е. в каком стихе более всего выражена суть Торы, то в качестве одного из вариантов предлагается стих «вот родословие неба и земли» — в том смысле, что центральная идея Торы — это идея толдот, «порождений».

Рав И.Л. Ашкенази-Маниту отмечает, что идея толдот выражается, в частности, в том, что Машиах называется бен адам «сын человеческий» (Даниэль 7:13, Псалмы 80:18). Разумеется, Машиах является человеком, и поэтому выражение о нем «сын человеческий» может быть понято в дополнительном смысле: не только как «сын человека», но и как «сын человечества» (Адам — это и «человек-индивидуум», и «Человек как человечество»). Машиах есть порождение человечества: Бог создал человека, а уже человечество само порождает и приводит в мир Машиаха. Машиах не приходит к человечеству «извне», чтобы «спасти людей, поскольку они не способны сами спасти себя». Наоборот, Машиах порождается самим человечеством, т.е. Машиах — это стадия развития человечества, когда оно само начинает идти правильным путем, и именно в направлении человечества на этот путь, через миссию, порученную еврейскому народу, и состоит, с точки зрения Торы, смысл истории.

Таким образом, идея толдот, последовательных порождений, — это осознание пути человечества как постепенного перехода от Адама к Машиаху. И поэтому Машиах приходит в результате синтеза усилий Бога и человечества.

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html  (1-9 части: Книги Бытие, Исход и Числа)

 

«Мудрецы Торы совершенствуются посредством простолюдинов»

Пинхас Полонский

(Комментарий к Торе — к разделу Хайей Сара, Бытие гл.23)

Когда Тора рассказывает о том как Авраам купил пещеру Махпела для похорон Сары, она упоминает о том что Авраам кланяется «народу той земли»:

(22:19 — 23:20) И возвратился Авраам к отрокам своим, и встали они, и пошли вместе в Беэр-Шеву; и жил Авраам в Беэр-Шеве… И умерла Сара в Хевроне. И Авраам говорил сынам Хетовым: «дайте мне участок для погребения у вас, и попросите Эфрона, чтобы он отдал мне пещеру Махпела в собственность для погребения». И отвечал Эфрон: «Нет, господин мой: поле я отдал тебе, и пещеру, что в нем, и похорони умершую твою». И поклонился Авраам пред народом земли той. И сказал: «Я даю тебе серебро за поле: возьми у меня, и я похороню там умершую мою». И стало поле Эфрона, и пещера в нем, и все деревья, во всем пределе его вокруг, за Авраамом, как покупка пред очами сынов Хетовых, и, погребальным уделом Авраама.

 

 В чем смысл этого поклона? Если бы это была простая вежливость, то Тора не сообщала бы нам о нем. И видимо, это связано с различием подходов Авраама и Сары, которое выражается в разнице их географических предпочтений.

Тора начинает здесь свой рассказ с того, что Сара умерла в Хевроне. Но несколькими стихами ранее нам сообщается, что последнее место жительства Авраама это Беэр-Шева – почему же Сара оказывается в Хевроне?

География Страны Израиля имеет не только топографическое, но и духовное значение, и каждый город в ней обладает своей духовно-метафизической сущностью. Хеврон это центр Иудеи и категория малхут, «царство». В период жизни Авраама в Хевроне (о чем рассказывается в предыдущих главах Писания) Бог предоставил ему потенциальную возможность для создания государственности, но Авраам не был готов к этому. Он не взял на себя руководство над Содомом и его перевоспитание. Поэтому после разрушения Содома Авраам уходит из Хеврона и поселяется в государстве филистимлян, чтобы в Беэр-Шеве, далекой от столицы и от политики, оставаться лидером чисто духовным. Но Сара понимает, что такой подход неправилен, и вновь сдвигает Авраама в сторону Хеврона − места национально-государственной, а не только духовной, самоидентификации.

Если бы центром формирования еврейского народа стала Беэр-Шева, это означало бы, что его сущностью является быть представителями духовности в государстве филистимлян, — но тогда духовность это одно, а материальное и государственная власть совсем другое, эти понятия разделены. Филистимлян такой подход вполне устраивал, они были согласны принимать Авраама как выдающегося религиозного лидера, и даже сам Авимелех, царь Герара, приходит к нему, заключает союз и просит о духовном покровительстве.

Однако еврейский подход выступает против принципа разделения духовного и государственного, ибо утверждает, что все в мире едино, и национально-государственный диалог с Богом не менее важен, чем диалог индивидуальный. Авраам не мог дойти до этого уровня − он будет достигнут только позднее, детьми Яакова, которые станут Израилем. Авраам же находится пока еще только на уровне индивидуального, а не общенационального диалога с Богом, и поэтому вполне удовлетворен статусом духовного лидера внутри филистимского государства.

Но Сара не может оставить ситуацию в таком виде, поэтому перед смертью она переезжает в Хеврон, который находится не в государстве филистимлян, а в Ханаане, где нет единого государства (каждый город является самостоятельным государством), − поэтому, живя там, нельзя избежать политической и государственной ответственности; национально-государственное и духовное измерения жизни там объединены.

Обратим внимание на то, что сначала Авраам просит Эфрона продать ему только пещеру, ему нужно только место для погребения Сары. Однако Эфрон не согласен продать пещеру без поля – и в тогда Авраам не только соглашается с таким предложением, но и кланяется «сынам Хеттовым»

Захоронение создает место памяти, туда приходят редко, только чтобы вспомнить об усопших, а живут и работают зачастую совсем в другом месте. Но Эфрон объясняет Аврааму, что пещера не продается без поля. Нельзя купить место только для погребений; нельзя использовать его только для могил и оставаться чужим ему. Но можно купить землю, на которой покупатель будет жить, и тогда он также сможет хоронить в пещере своих умерших.

Требование купить не только пещеру, но и поле – это требование к Аврааму повысить уровень своей связи с этим местом и свой статус в Хевроне. Эфрон убеждает Авраама: «Если ты хочешь, чтобы мы полноценно признали твое право хоронить на нашей земле, то ты не можешь относиться к этому только как к памятному месту, а с землей не иметь дела. Изволь приобрести поле и работай на нем, засевай его и собирай урожай. Не обязательно даже, чтобы ты переселялся сюда полностью, но часть твоей жизни и работы, одно из полей, принадлежащих тебе, должно быть здесь».

Изначально Авраам является скотоводом, пастухом. Но постепенно еврейский народ должен перестать быть пастухами и стать земледельцами. Покупка поля около Хеврона стала первым шагом в этом направлении.

 

И поэтому Авраам кланяется сынам Хета. Эфрон научил его тому, что одна только память невозможна, и без жизни в Хевроне настоящей памяти не будет. Авраам усвоил этот урок и поклонился в знак благодарности за него.

Авраам, «князь Божий», не стесняется показать, что научился от Эфрона и сынов Хетовых чему-то важному.

 

Рав А.И.Кук пишет об этом (http://ejwiki-books.com/rav-kook/index.php/2-67-mudrecy-tory-sovershenstvuyutsya-posredstvom-prostolyudinov/):

«Мудрецы Торы совершенствуются посредством простолюдинов. Ибо, хотя, конечно, свет Торы дает жизнь всему, но ведь известно также, что «Тора является смертельным ядом для тех, кто держит ее левой рукой». Изучение Торы уменьшает у мудрецов связь с естественным миром. А поскольку в душе всякого человека есть некоторая доля уродства, то в соответствии с этой мерой искривленности, пусть даже самой по себе и небольшой, – пропорционально ей Тора наносит ему вред, и в этой области ущерб оказывается несравненно большим, чем награда.

А противоядие против этого смертельного яда, примешавшегося к нему, состоит в объединении мудрецов с простыми людьми из народа.

Ибо, посредством этого объединения, люди из простого народа могут своим естественным прямодушием, которое не затушевывается никакими умствованиями, повлиять на мудреца.

И тогда исправляется исходная доля этой смертельной отравы, становясь эликсиром жизни, и оживляя этим всю общность, что позитивно влияет также и на сам простой народ».

 

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html  (1-9 части: Книги Бытие, Исход и Числа)

Смех в иудаизме

Пинхас Полонский

Смех Сары и его смысл

Одной из самых известных историй Пятикнижия о Праотцах является история про смех Сары – когда ангелы, пришедшие к Аврааму, предсказывают ей рождение сына.

(9) И они (ангелы) сказали Аврааму: «Где Сара, жена твоя?» И он сказал: «Вот, в шатре».

(10) И сказал он: «Я возвращусь к тебе в это же время, и будет сын у Сары, жены твоей». А Сара слышит у входа в шатер, который позади него.

(11) Авраам же и Сара были стары, пришли в лета; перестало быть у Сары обычное у женщин.

(12) И Сара внутренне рассмеялась, сказав: «После того, как я состарилась, будет у меня молодость? Да и господин мой стар».

(13) И Господь сказал Аврааму: «Отчего это смеялась Сара, сказав: «Неужели я действительно рожу, ведь я состарилась»?

(14) Есть ли что недостижимое для Господа? К этому сроку возвращусь к тебе в следующем году – и у Сары сын».

(15) Сара же отреклась, говоря: «Я не смеялась». Ибо она боялась. Но Он сказал: «Нет, ты смеялась».

На поверхностный взгляд, ситуация такова: Сара проявляет маловерие, не доверяет возможности чуда; Бог упрекает ее за это, а она не хочет признаваться в своем неверии. Из этого делаются выводы о том, как важно верить в возможность чудес от Всевышнего, и что даже если Сара не считала пришедших ангелами, все равно она должна была пожелать, чтобы их слова исполнились, а не говорить, что такое невозможно.

Однако, углубившись в анализ этого диалога, мы увидим, что его следует понимать совершенно иначе.

Да и господин мой стар: В обычном понимании эти слова Сары относятся к Аврааму, т.е. ребенок родиться не может, потому что и она, и Авраам слишком стары; когда же Бог цитировал Аврааму слова Сары, то Он «изменил их ради мира», чтобы Авраам не обиделся на нее. Однако, такое понимание наталкивается на несколько проблем. Во-первых, если Сара стара для рождения детей, этой причины уже достаточно, и добавлять слова о старости Авраама нет смысла. Во-вторых, через 40 лет после этих событий, уже после смерти Сары, Авраам возьмет в жены Кетуру, которая родит ему много детей (см. 25:1), т.е. никаких проблем с возможностью отцовства у Авраама нет. И, кроме того, непонятно: если слова «и Сара внутренне рассмеялась» означают «про себя», «не вслух», то почему Бог спрашивает Авраама: «Отчего это смеялась Сара»? Ведь если Авраам не слышал ее смеха, как он сможет объяснить его? Не говоря уже о том, что неясно, для чего Бог «пожаловался» Аврааму на Сару – разве таким образом можно достичь чего-то позитивного?

Таким образом, обычное понимание этого отрывка, во-первых, не согласуется с текстом, а во-вторых, рисует нам диалог Авраама и Сары с Богом в чудовищно примитивном виде, как серию мелочных упреков и придирок – что никак не увязывается с их образом в Торе.

Вероятно, мы должны полностью пересмотреть наше понимание слов Сары и ответа Бога. А именно: слова «Господин мой стар» относятся не к Аврааму, а к Богу, − т.е. здесь говорится о «Господине», а не о «господине» (в иврите нет заглавных букв).

Под «старостью» же Бога Сара имеет в виду то, что Он больше не вмешивается в естественное течение вещей. «Старость» означает здесь прекращение изменчивости, потерю динамичности. Такое понимание прекрасно согласуется с ответом Бога: Он отнюдь не упоминает о якобы старости Авраама, а говорит: «Есть ли что недостижимое для Господа?» Кроме того, если Сара говорит о «старости Бога», то ее фраза становится гораздо более логичной: «Я уже состарилась, да и Бог перестал изменять мир, все теперь идет по неизменным законам природы – и поэтому я не смогу родить».

Более того, при таком понимании нам становится понятна и глубинная суть проблемы: ведь Сара − это гвура (категория строгости) по отношению к Аврааму, а стремление к соблюдению законов, в том числе законов природы, − есть важнейшее качество гвуры, и слова Сары очень ярко выражают суть этой категории.

Напомним, что хесед, категория милости − это также и желание изменить существующее положение вещей; а гвура – это не только закон и справедливость, а еще и стремление к сохранению, охране порядка. Авраам является хеседом, а Сара, как часть семьи Авраама, − это «гвура внутри хеседа». Когда они действуют как семья, то Сара, вместе с Авраамом, осуществляет хесед: обращение окружающих к вере в Единого Бога, прием путников и т.д. Однако во взаимоотношениях с Авраамом она представляет собой категорию гвура внутри семьи.

Именно поэтому естественные законы природы представляются Саре незыблемыми, и ей трудно принять то, что Бог изменяет их. Всевышний же возражает ей, говоря, что даже и это возможно.

Есть ли что недостижимое для Господа: В такой трактовке ответ Бога становится понятным. Его цель – вовсе не придирки и упреки, а помощь Саре в ее духовном продвижении: Он стремится научить Сару принимать возможность чудесных изменений в мире и в жизни.

При этом Бог говорит с Сарой и Авраамом одновременно, но подчеркивается Его обращение именно к Аврааму как к категории хесед.

В ответ на позицию Сары «Бог создал мир, запустил его и больше не меняет его законов» − Всевышний выражает свою готовность нарушить законы функционирования мира, и этими словами меняет сложившуюся у Сары концепцию мироздания. Именно это изменение в сознании Сары (оно же – развитие и уточнение категории гвура), а вовсе не «сообщение Аврааму о смехе Сары», является целью слов Бога. И смех здесь играет очень важную роль.

Роль смеха в религиозном видении мира

Что, вообще, означает понятие «смех»? Какова его роль в религиозном видении мира?

Мы смеемся, когда события или повествование развиваются неожиданно, нелогично, непредсказуемо – и при этом появляется возможность увидеть более сложные, чем изначально предполагалось, связи между событиями и явлениями. Таким образом, суть смеха – это радость от того, что через преодоление логики, через возвышение над ней нам удается увидеть более высокий уровень мировой гармонии. Подобное разрушение оков логики проявляется при неожиданном сюжетном ходе в анекдоте, в парадоксе или в появившемся вдруг решении проблем, ранее казавшихся неразрешимыми. Такое преодоление барьеров, обусловленных нашей былой ограниченностью и слишком примитивно-логическим пониманием устройства мира, вызывает у нас огромное удовольствие, и свою радость от этого мы выражаем смехом. Ведь все мы не любим предписанности и логической неизбежности, а любим быть свободными, любим преодоление предопределенности. Ибо свобода (а не вынужденность) − есть Божественное качество, и смех есть чувство приближения к Богу, − Который, конечно, тоже смеется1.

Иными словами, смех – это радость от преодоления гвуры. И поэтому смех − это исправление Сары, а в случае Ицхака, который воплощает гвуру, − даже само его имя говорит о смехе (Ицхак – «он будет смеяться»).

Гвура, по своей сути, всегда принимает жизнь такой, как она есть: считается, что Бог обустроил все наилучшим образом, и что молиться об изменениях совершенно не нужно и бессмысленно – поэтому Сара и не может поверить, что Бог вмешается и изменит ее жизнь. Главная проблема Сары − ее неверие в чудеса − возникает не оттого, что она не верит во всемогущество Бога, а потому, что она не верит в необходимость чудес. Таким образом, Сара и Ицхак, представляющие собой гвуру, жесткость, закон, «правильность», − испытываются в ситуациях, когда мир развивается нелогично, непредсказуемо, не так, как ожидалось. Быть правильным человеком хорошо, но быть «слишком правильным» − смешно, ибо мир «не вполне правилен», и этим он замечателен.

Подсознательная радость в преодолении логики – это и есть смех Сары, но сначала он лишь «внутренний». Т.е. Сара еще не отдает себе отчета в нем. В Саре еще только зарождается установка на преодоление природы − и Бог, сказав ей явно о ее смехе, т.е. призывая Сару осознать его, помогает ей в этом продвижении. (Отметим, что у Авраама, который является хеседом, нет этой проблемы, он сразу смеется явно – Быт.17:17.)

Таким образом, в данной ситуации смех Сары означает вовсе не пренебрежение к услышанному пророчеству, а зарождающееся в ней ощущение возможности прорыва. Однако на уровне сознания она еще не верит этому, поскольку знает, что физиологически не может родить. Поэтому сама она не осознает свою подсознательную радость, свой смех.

И именно поэтому она вполне искренне его отрицает: «Сара же отреклась, говоря: «Я не смеялась». Ибо она боялась». Разумеется, было бы слишком примитивным считать, что Сара боялась наказания или порицания за то, что смеялась над словами ангелов. Дело здесь в другом: она боялась признаться самой себе в своем смехе, в том, что она поверила в возможность нелогичного, нестандартного развития событий. Как и любого человека, Сару страшила возможность развала ее цельной картины мироустройства. И поэтому она боялась осознать свой смех.

Бог поддерживает смех Сары

Как только ангел обещает Саре рождение сына, душа Ицхака начинает спускаться в мир. Сара уже чувствует, что в ней зарождается Ицхак, но чувствует это пока еще неосознанно, глубинной частью своей сущности. Физически это еще никак не проявляется, но новая реальность уже входит в мир. Сара начинает ощущать эту реальность, ее подсознание узнает и принимает невероятную для нее возможность материнства.

Смех Сары – это проявление надежды, первый шаг в принятии возможности неожиданного. Поэтому, когда Сара пессимистически говорит про свою старость и про старость «своего Господина», внутри себя она подсознательно над этим смеется. И Бог вовсе не укоряет Сару − наоборот, Он объясняет ей, что она зря боится своего смеха, потому что нет ничего недостижимого для Господа, и ее сын может прийти в мир.

Бог поддерживает Сару в ее смехе и хочет, чтобы она поверила в новую возможность, не боялась смеяться, признала, что это нормально, и тем самым достигла бы нового уровня. И именно поэтому диалог здесь оканчивается словами Бога: «Нет, ты смеялась!»

На самом деле, диалог продолжается – но не сразу, а тогда, когда Сара называет своего сына Ицхак, говоря при этом, что «каждый, увидев, рассмеется вместе с ней».

Назвав своего сына Ицхаком, Сара дала позитивный ответ на слова Бога: она не только смогла осознать, что ее смех необходим, и что гвура должна быть ограничена, но и пригласила окружающих присоединиться к ней. И только приняв смех Сары как действие позитивное, мы сможем понять смысл имени «Ицхак». Ведь если бы этот смех был неуместен и Бог порицал бы ее за это, она не назвала бы сына «Он будет смеяться».

Так же, как развитие Авраама состоит в ограничении хеседа, развитие Сары состоит в ограничении ее гвуры. Подробнее это раскрывается в следующих главах книги Быия, рассказывающих про Ицхака.


1 О смехе Всевышнего говорится в Псалмах 2:4, 37:13, 104:26,  и многократно в Талмуде и мидрашах.

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html

 

 

 

Национальное и универсальное в иудаизме

Пинхас Полонский

На основе уроков р.Ури Шерки

1. Избрание Авраама

Первый раздел Торы, рассказывающий про Авраама, называется «Лех Леха», буквально «Иди себе, уходи», − и рассказывает о том, как Авраам уходит из рамок своего прежнего мира для создания новой, невиданной ранее сущности, избранного народа. Именно в этот момент зарождается западная монотеистическая цивилизация.

(12:1) И сказал Господь Авраму: Иди себе из земли твоей, от родни твоей и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе.

(2) И Я сделаю тебя народом великим и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь благословением.

(3) И Я благословлю благословляющих тебя, а проклинающего тебя прокляну; и благословятся тобой все племена земные.

 

Таким образом:

(а) Авраам должен покинуть свою страну и родню, чтобы стать родоначальником нового народа.

(б) Создание народа и реализация целей его существования возможны только в той Стране, которую укажет Аврааму Бог (в будущей Стране Израиля).

(в) Этот народ станет великим и знаменитым.

(г) Задача этого народа универсальна: он нужен, чтобы принести благословение всем племенам земным.

(д) Отношение к этому народу будет критерием, определяющим судьбу всех других народов мира: тот, кто будет благословлять этот народ, будет благословен, тот, кто станет проклинать его – будет проклят.

 

С этого момента прошло четыре тысячи лет. В целом, именно так все и реализовалось в истории.

 

2. План Бога и план Авраама

Итак, путь начинается с готовности Авраама уйти из привычного и понятного ему мира в неизвестное будущее. Разумеется, Авраам был внутренне готов к этому – не имей он этой исходной готовности, вряд ли получил бы он такой приказ от Бога. Однако эта готовность вовсе не означала, что полученный приказ был принят Авраамом легко. Даже наоборот: повеление Бога оказалось столь радикальным, что Авраам не был готов сразу понять и принять его.

Тора продолжает:

(12:4) И пошел Аврам, как сказал ему Господь; и с ним пошел Лот; а Аврам был семидесяти пяти лет при выходе из Харана.

(5) И взял Аврам Сарай, жену свою, и Лота, сына брата своего, и все достояние, которое они приобрели, и души, которые они приобрели в Харане; и вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую; и пришли в землю Ханаанскую.

Обычно мы воспринимаем эти два стиха просто как выполнение Авраамом приказа Бога, не сообщающее нам нечто существенно новое. Однако если мы внимательно прочтем и сравним их, то увидим, что в них содержится важное противоречие.

И пошел Аврам, как сказал ему Господь: В этом стихе (12:4) все соответствует тому, что Аврааму было приказано. Лот же сам увязался за ним.

И взял Аврам Сарай, жену свою, и Лота, сына брата своего: Но здесь (стих 12:5)  дана совершенно иная картина, к которой возникают вопросы: Зачем специально упоминать, что Авраам взял жену, разве это и так не очевидно? Еще более непонятно, зачем Авраам взял Лота – взял сам! Разве ему не было приказано оставить родню дома? Да еще захватил с собой не только «все достояние», но и «души, которые он приобрел в Харане» – ни о чем таком Бог ему не говорил!

И вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую: И это тоже противоречит указаниям, которые Авраам только что получил от Бога: ведь Всевышний не указал Аврааму страну назначения. Было сказано только: «Иди в землю, которую Я укажу тебе» (12:1), – а название земли упомянуто не было.

Для того чтобы разобраться в этих несоответствиях, мы должны рассмотреть приведенные стихи в более широком контексте. Тогда мы увидим, что движение в Ханаан начал совсем не Авраам, поскольку стих 12:5 «…вышли, чтобы идти в землю Ханаанскую, и пришли в землю Ханаанскую» — явно соотносится с предшествующим стихом 11:31 «И взял Терах Аврама, сына своего, и Лота, сына Арана, внука своего, и Сарай, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышли вместе из Ур-Касдима, чтобы идти в землю Ханаанскую, и дошли они до Харана, и поселились там».

Таким образом, в стихе 12:5 путь Авраама в Ханаан представлен как продолжение пути Тераха (11:31), а вовсе не как выполнение Авраамом Божественного указания (12:1). Терах не смог осуществить свой план, он застрял в Харане, но Авраам продолжил путь и осуществил первоначальный план.

Итак, стихи 12:4 и 12:5 не просто противоречат друг другу, но они дают взгляд на одно и то же событие двух разных сторон. С одной стороны, Авраам делает все по указанию Бога, а с другой же стороны – он изначально имеет свои планы и не готов от них отказаться: он идет в Ханаан, чтобы продолжить проект, начатый Терахом.

Иными словами, у Авраама были свои планы и, хотя ему и удалось увязать их с исполнением приказа Бога, все же он не следовал этому приказу полностью.

Как и почему возникла такая ситуация?

 

3. Переход от космополитизма к «национальному универсализму»

Исходное имя духовного праотца человечества было Аврам, а не Авраhам. Букву «hей» в свое имя (по-русски это второе «а» в «Авраам») он получает только в конце раздела «Лех Леха».

Мидраш объясняет имя Аврам как «Ав Арам» – «отец арамейцев», т.е. духовный лидер народа Месопотамии; а выражение «души, которые они приобрели в Харане» относит к множеству его учеников.

Выше мы уже приводили  Мидраш, рассказывающий о том, что еще в Ур-Касдим Авраам пришел к монотеизму, разбивал идолов и выступил против царя Нимрода. Таким образом, Авраам − диссидент, который с юности противостоит официальной идеологии и призывает людей не поклоняться идолам, а позже, в Харане, имеет множество учеников. И в этой перспективе уход Авраама из Харана − это типичная еврейская дилемма: надо ли посвятить свою жизнь совершенствованию морали и духовности народов мира, живя среди них, – или же лучше заняться решением сугубо еврейских проблем в собственной стране.

Именно эта дилемма, как полагает Мидраш, была первым испытанием Авраама.

Евреи всегда стремятся к универсальности, к взаимодействию со всем человечеством – и это вполне естественно, это соответствует нашему национальному характеру, т. к. еврейский народ был создан именно для того, чтобы нести благословение всему человечеству. Соблазн же состоит в отождествлении универсального с космополитическим – т. е. в идее, что ради «бытия для всех» нужно отказаться от специфически национального. Указание Бога было как раз противоположным: Ты должен придерживаться национального, должен приложить силы к созданию собственного народа – поскольку именно через национальное, а вовсе не через отказ от него, лежит путь к универсальному.

Из сравнения стихов 12:4 и 12:5 мы видим, что исходно существуют два разных плана по продвижению человечества к монотеизму: есть план Бога, и есть план Авраама. План Бога состоит в том, чтобы создать из Авраама народ: «…Я сделаю тебя народом великим». Но план Авраама предполагает сначала создать космополитическую религию этического монотеизма, которая перевоспитает человечество. Именно поэтому он берет с собой своих учеников, — хотя Бог отнюдь не указывал этого делать.

 

4. Уход из Харана как испытание

Основным качеством Авраама был хесед, и он всю жизнь учил окружающих людей этическому монотеизму.

Однако, главный вклад Авраама в продвижение человечества − это не его просветительская деятельность, а создание еврейского народа, «огранка хеседа«. Проходя через испытания, Авраам ограничивал свой хесед, отрезая от него лишние части, чтобы оставить правильный хесед, который  в дальнейшем мог бы послужить основанием еврейской национальной души.

Вместо бесформенной категории хесед, т.е. вместо неограниченного желания давать и оказывать милость, нужно было построить правильную категорию хесед, т.е. научиться давать лишь тогда, когда это ведет к добру, ибо лишняя милость может легко привести и ко злу. А для этого Авраам должен был научиться действовать против своей природы, против хеседа, против стремления к всеобщей благодати.

Аврааму, для продвижения своих идей, казалось более естественным − с точки зрения хеседа − создать группу учеников. Такая группа была бы открыта для всех людей. Продвижение же идеи через народ представляется менее подходящим, поскольку народ всегда содержит в себе ограничение (одни уже входят в него по праву рождения, а другие нет), а это не соответствует подходу хеседа. И поэтому предложение Бога стать основателем народа (а не группы учеников) явилось для Авраама одним из испытаний. Т.е. испытание состоит здесь не только в том, чтобы отделиться от родственников и от привычного окружения, − но и в том, чтобы, перейдя на национальную концепцию, тем самым ограничить распространение своих идей, переориентироваться со всего человечества на один-единственный народ.

Авраам, духовный руководитель народа Арама (одной из центральных цивилизаций того времени), должен был уйти оттуда, оставить страну, продвижением которой занимался, и людей, которые считали его своим духовным вождем. «Лех Леха«, обращенное Богом к Аврааму, можно перевести как «уходи для себя, уходи к себе»,  т.е. «уходи от той космополитической работы, которую ты делаешь в Вавилоне, и займись своей, национальной, работой». Для Авраама это ограничение было существенной проблемой.

Еврейская традиция учит нас важному принципу: «дела отцов – знак для сыновей». Действия Праотцов – это архетип, модель того, что происходит потом с нами. Глядя на испытания Авраама через перспективу прошедших тысячелетий, мы видим, что его уход из Харана − это типично еврейское испытание. Евреи очень часто хотят помогать сразу всему человечеству – а от них требуется оставить это и уйти заниматься своими еврейскими проблемами.

Чтобы правильно решить такой конфликт в своей душе, нам следует понимать, что переход от «космополитической» позиции к «национальной» вовсе не является изменой универсализму – напротив, это продвижение к нему. Универсализм достигается не космополитизмом, а правильно ориентированным национализмом. Путь к универсальному лежит не через отказ от национального, а, наоборот, через полноценную национальную реализацию, открытую миру, но автономную.

Подобная позиция и сегодня многим кажется слишком резкой, а уж Аврааму было тем более трудно принять, что универсальность достигается совсем не распространением его Учения сразу для всех, а, прежде всего, созданием специального народа. Обращение же ко всему человечеству станет возможным только гораздо позже, уже на базе пройденного этим народом пути. И лишь постепенно Авраам приходит к полному принятию плана Бога.

 

5. Для изменения мира нужен народ, а не группа учеников

В повелении Бога Аврааму − «Иди в страну, которую Я укажу тебе, и Я сделаю тебя народом великим» − главным ключевым понятием является «народ». Мы отмечали, что Авраам не был первым монотеистом: до него идею Единого Бога как основу морали (т.е. этический монотеизм) уже исповедовали Ной, Шем и Эвер, − но концепция создания целого «народа-монотеиста» прежде не возникала. Она появляется в человечестве только с момента избрания Авраама.

Новизна и необычность этого подхода в том, что он ставит задачу достижения святости не только на индивидуальном, но и на общенациональном уровне: святость не только для отдельных праведников, «погруженных в духовность» − но и для простых людей, занимающихся всеми сторонами материальной жизни социума. Святость на уровне индивидуума была известна и до этого, отдельные великие праведники были во все времена, − но достижение святости на общенациональном уровне казалось идеей совершенно немыслимой.

Надо отметить, что, несмотря на прошедшие тысячелетия, даже сегодня индивидуальная святость для нас − понятие очевидное и обычное, а святость общенациональная – до сих пор представляется чем-то необычным, никем не достигнутым, и даже с трудом осознаваемым. Однако «на подобное можно повлиять только подобным» − и поэтому для исправления и духовного совершенствования человечества, состоящего из народов мира, уровень святости должен быть достигнут целым народом. Только тогда действительно «благословятся тобой все племена земные» (12:3). Т.е. только через достижение общенациональной святости можно распространить святость на все человечество.

 

6. Раздел «Лех Леха» как переход Авраама к плану Бога

Когда нужно строить учение, религию, философскую школу – совершенно необходимы ученики, а вот наличие собственных детей совсем не обязательно. Совершенно иначе обстоит дело, если нужно строить народ – для этого необходимы потомки.

Мы видим, что от всей группы учеников Авраама не осталось никакого наследия (да и в Торе они упомянуты лишь вскользь), а все, что человечество получило от Авраама, было передано через его сына Ицхака, и далее через Яакова и его детей.

Однако изначально Авраам не осознавал этого. Детей у него не было, а ученики были, и он надеялся распространить свою религиозную систему с их помощью. Вначале отсутствие детей не казалось ему проблемой, ведь для создания религиозного учения дети не обязательны, и лишь позже он приходит к пониманию важности потомства.

Фактически весь раздел «Лех Леха» описывает конфликт между этими двумя проектами: планом Авраама по созданию религии и планом Бога по созданию народа. К концу этого раздел Авраам окончательно отказывается от своего плана и полностью переходит к реализации только плана Бога.

 

——✶——

Данная статья является отрывком из  комментария к Торе «Библейская динамика», http://ejwiki-books.com/pvd.html

Свет для народов и наций

Рав Йосеф Менделевич

Каждый из членов нашей группы, поставившей своей целью борьбу за права евреев,и отбывавший срок заключения в исправительно-трудовых лагерях неоднократно встречался со своими соплеменниками, которые были осуждены за то, что пытались бороться за «коммунизм с человеческим лицом». Иными словами, хотели добиться исправления того общества, которое сложилось в советском союзе после социалистической революции. Я также неоднократно сталкивался с такими людьми. Евреи, борцы за утверждение моральных норм в стране советов часто говорили нам, что у нас нет права преследовать интересы одной нации и мы должны добиваться улучшения общего положения в стране. Кроме того, по их утверждению, права любого нацменьшинства можно было отстоять только в борьбе за права всех народов, оказавшихся под пятой советского режима. «Как вы не понимаете, — отстаивали они свою точку зрения, — что невозможно решить ваши частные проблемы без общей демократизации страны».

Где-то в глубине души я понимал, что те, кто вмешивается в дела чужого народа, никогда не добьется успеха, а вот наша борьба, несмотря на ее узконациональный характер, принесет свободу и другим угнетенным советской властью людям.

Так это и было. Можно смело утверждать, что не было в мировой истории более мощного движения за права человека, чем движение за свободу репатриации в Израиль из России, Украины, стран Балтики и других республик. На примере этой борьбы правящая верхушка страны, построенной по принципу изоляции населения от всего мира, поняла, что режим, созданный коммунистической партией, не устоит под натиском свободного мира, требующего отмены тоталитаризма, утвердившегося на одной шестой части суши.

Сегодня, когда есть возможность оценить события пятидесятилетней и сорокалетней давности, правомерно утверждать, что берлинская стена рухнула в результате тех изменений, которые повлекла за собой борьба еврейского народа. Интересно, что это не только оценка западных обозревателей, но и современных советских политологов.

Свободу обрели Украина, Казахстан, Латвия, Венгрия… Трудно перечислить все положительные процессы, которые начались благодаря непреклонному желанию евреев всего мира отстоять законные права своих собратьев, оказавшихся за железным занавесом.

Это является ярчайшей иллюстрацией претворения в жизнь того, что предсказали пророки: «И будете светом для народов» (Йешаяу, 49:6).

Мы добились свободы не только для себя, но и для всех тех, кто находился под пятой советского тоталитарного режима. «И вышли сыновья Израиля (освобожденные) сильной рукой на глазах у всего Египта» (Бемидбар, 33:3)

Динамика святости и будничности в процессе Геулы

Национальное возрождение народа Израиля, которое нашло свое выражение в сионистском движении и строительстве Государства, включает в себя разные пласты, которые можно обобщенно отнести к двум областям: возрождение будничности и возрождение святости.

Возрождение будничности включает в себя возвращение в нашу жизнь всех тех областей, которые мы не могли развивать в тяжелую эпоху изгнания. И это включает в себя государственную жизнь, экономику, армию, культуру и искусство.

В начальный период сионизма религиозные лидеры возражали против того, чтобы сионистская организация занималась вопросами культуры и религии. Они опасались, что это не даст возможности взаимодействия различных частей народа, и послужит препятствием к достижению политической цели, к которой все стремятся, – т.е. к созданию Государства. Но рав Кук занимал в этом вопросе иную позицию — он считал, что без культурного возрождения невозможно создать самобытную национальную цивилизацию, и поэтому сионизм обязан заниматься культурой, даже если это приведет к спорам и конфликтам о том, какой именно эта культура должна быть. (Игрот Реайа стр. 158) .

А возрождение святости заключается вовсе не в возвращении к религиозности в ее традиционной форме (в которой внимание уделялось исключительно духовной судьбе индивидуума, т.е. оно состоит не в том чтобы при возрождении государства нерелигиозное еврейство возвращалось к исполнению заповедей — хотя, конечно, это было бы хорошо и позитивно). Суть возрождения святости заключается в ином — в активации святости заключенной в природе.

Святость сама по себе, в отрыве от будничности – является «слабой святостью», и она не может вознести общественную жизнь и все человечество. В самой сущности будничности заключена внутренняя (имманентная будничности) сила святости, которая не могла проявиться в эпоху изгнания. Это святость, которая заключенная в природе, — она раскрывается в процессе Избавления (см. Орот стр. 85, Орот hа-Кодеш ч.II, Общая Святость, 23). Отсюда мы понимаем, что возрождение будничности само по себе является также и возрождением святости, а не только предшествует ей.

Когда некоторые религиозные идеологи отрицают ценность возрождения будничного, объявляют участие в сионистском движении «опасной авантюрой» и поднимают знамя религиозное обособления, – это ослабляет святость, которая не может существовать сама по себе, без жизненной силы будничности.

«В кругах святости, с другой стороны (т.е. в отличие от академических кругов, которые иссушают святость), происходит ослабление силы из за недостатка влияния бренности, будничности… Мы призваны раскрыть основы духовного единства, наш уникальный секрет, который не был открыт другому народу». (Игрот Реайа, 748).

Религиозная святость, которую рав Кук называет «обычная Святость» – это только одна из сторон раскрытия Высшей Святости. Полноценное же раскрытие этой Высшей Святости, действующей во всех сферах жизни —  проявляется во всей полноте лишь посредством сочетания различных идентичностей, составляющих общественное лицо Израиля, при котором традиционные религиозные  подходы интегрируются с национальными и с  универсальными идеалами (см. Орот стр. 70-72). И именно в этом состоит миссия поколения возрождения.

Награда и наказание

Рав Иосеф Альбо в своей «Книге Основ» описывает систему награды и наказания как один из трех столпов иудаизма. Но неужели возможно описать наши отношения со Всевышним как книгу записи долгов в магазине, с прилагающимся к ней механизмом их взыскания? Такое восприятие трудно для души, стремящейся к идеальному контакту с Всевышним. Создается ощущение, что система отношений награды и наказания умаляет Творца и поощряет служение только ради награды, а не «во Имя » (т.е. бескорыстно). Поэтому рав Ишаяhу Горовец, который ощущал эту трудность, в своей книге «Две скрижали Завета» (ШЛА) формулирует третий принцип иудаизма как «контакт со Всевышним», а не как принцип награды и наказания — Поскольку контакт со Всевышним он истинная цель системы воздаяния.

Однако, на самом деле, выражение, которым пользовались наши мудрецы, когда говорили о принципе воздаяния, это не «награда и наказание», а «мера за меру» (Санhедрин 90а), или более подробно: «Ту же меру, которую человек применяет к другим, применяют к нему» (Сота, 1, 7). И это говорит о том, что на самом деле тут нет наказания или награды которые были бы внешними по отношению к нашим действиям. Но наши дела сами уже содержат в себе их последствия, так же как естественным образом рука намокает в воде или обжигается в огне.  И в этом же глубокий смысл выражения: «Награда заповеди – сама заповедь» (Авот 4, 2). Человек сам по себе – мерный сосуд, измеряющий сущность жизни, которая может наполнить его или опустошить его. Поэтому, несмотря на то что уступчивость – это позитивное свойство, сказано «Тот, кто говорит «Всевышний уступчив» – уступит свою жизнь» (Бава Кама 50а). Поскольку не Всевышний награждает добром или злом человека, а человек сам  приводит это на себя. (см. Нефеш Хаим ч. I, гл.1, 12). И так объясняется то что сказано в трактате Авот (2,1): «И все дела записаны в книге»: Человек он сам – книга, в которой записываются его дела.

Отсюда вытекает, что вопрос о «праведнике, которому плохо», можно объяснить без связи с тем, что написано в Торе в главе «БеХукотай» (Левит 26:3), так как там описывается лишь один аспект управления миром, которую Рамхаль (в Даат Твунот) называет «Управление суда». Но помимо него есть еще «Управление Единства», которое охватывает широкое рассмотрение целей человеческой истории. Весьма возможно, что страдания праведника не связаны с формальными нарушениями, но с тем, что история требует от человека изменения его личности, для участия в исторических процессах и изменениях происходящих в его время. Похоже на судьбу Иова, который страдал несмотря на то, что был полным праведником, — поскольку пришло время для изменения образа праведности, подобно Аврааму (Бава Батра 15,б). Внутренняя потребность в изменении приводит к перевороту, который способен заново сформировать личность. И именно в этом смысл высказывания наших мудрецов (Брахот 5а) «Страдания очищают человека».

Тора с Небес

Есть два свидетельства тому, что Тора дана Свыше.

Однако не следует думать, как это обычно принято, что «миллионы свидетелей не могли обманывать, и в частности они не обманывали своих детей». Такая формулировка не выдерживает критики и убеждает только тех, кто и так верит. Однако доводы, которые мы приводим ниже, являются объективными.

Прежде всего нужно заметить, что Откровение – это событие, заложившее основы национального самосознания. А национальное сознание – не результат чьего-то решения или выбора — оно представляет собой данность, это реальность в которой рождаются. Любое национальное самосознание построено на базе коллективной психологии, которая, в свою очередь, основывается на событиях оставивших сильное впечатление в национальной памяти. Когда рассказ основывается на событии которое предшествует национальной истории, т.е. оно происходило еще до того как данный народ появился в мире — то возникает серьезное сомнение в нем, и он вполне может быть вымышленным мифом. Но это не относится к событиям, которые произошли в эпоху когда народ уже существовал. Примерами таких событий являются рассказ о Троянской войне или рассказ об Исходе из Египта и получении Торы. В этих случаях мы можем утверждать, что событие реально происходило — и это не потому что рассказ говорит о большом числе свидетелей, а потому что это событие оставило огромный след в общественном сознании.

Второе соображение, это то, что сам характер рассказа о событии показывает его правдивость. В особенности когда речь идет о событии, которое, совершенно очевидно, никому не придет в голову придумывать. И хотя в различных культурах существуют рассказы об Откровении, как отдельным людям, так и обществу, — во всех случаях идет речь о Божественности имманентной миру, и ни в одном из сказаний народов мира не говорилось о трансцендентном Откровении – Боге, который сотворил мир, и поэтому Он внешний по отношению к миру. Единственный рассказ, в котором об источнике Откровения говорится как о Творце мира – это рассказ переданный сынами Израиля. И более того, сам текст, который передает нам этот рассказ, — подчеркивает нежелание общества, к которому Откровение обращается, принимать участие в этом событии. Причина такого нежелания в том, что вмешательство Творца мира в жизнь людей расшатывает психическую устойчивость человека. Поэтому сочинять рассказ такого типа не придет в голову даже для того, чтобы основать какую-либо религию; и поэтому основатели религий народов мира говорили о раскрытии «Сущности, внутренней по отношению к творению», что не подрывает основы реальности.

Следует также  прояснить суть понятия «Тора с небес». Как разъясняет нам рав Кук (Орот hа-Эмуна, стр. 48), человек может признавать на словах, что «Тора с Небес», но речь часто идет об очень низких небесах. Это происходит, когда изображают Давшего Тору, как придирчивого бухгалтера, подсчитывающего заповеди и грехи. С другой стороны, есть люди, которые отрицают Тору с Небес, поскольку они стремятся к тому, чтобы Источник Торы был вершиной мудрости и морали человека. И такой человек ближе к настоящим Небесам, с которых пришла нам Тора.

Скрытая Тора и процесс ее раскрытия миру

 

Сказано в Мишне:  «Не разъясняют Дела Творения даже двоим ученикам, и Дела Колесницы даже одному» (Хагига 2:1). Эти термины, которыми мудрецы обозначали Скрытую Тору, комментируют по разному. Маймонид объяснял что «Дела Творения» – это физика, или мудрость познания природы, а «Дела Колесницы» – это метафизика, мудрость постижения Божественного. Источник понятий которыми пользуется здесь Маймонид, в греческой философии, и поэтому некоторые раввины (например рабейну Ниссим Геронди в своих комментариях, или раби Меир ибн Габай в книге «Аводат hа-Кодеш») критикуют такой подход Маймонида, и отмечают, что существует самостоятельная еврейская тайная мудрость, корни которой лежат в пророчестве. И это то, что называется Кабала.

Хотя Маймонид и не считается каббалистом, и эти его слова часто совершенно противоположны их представлениям (см. Путеводитель Растерянных часть 1, гл. 61-62), — представляется, что он уловил и воспринял традицию народа, которую невозможно принизить и передать исключительно, как философское понимание. И это следует из его комментария на данную мишну: «Это запрещение разъяснения установлено по причине того, что в «Делах Творения» и в «Делах Колесницы» есть вещи, запечатленные в сердцах совершенных людей, и когда их объясняют словами и приводят примеры и притчи, то исчезает их смысл и отклоняются от сути дела».

Маймонид написал «Комментарий к Мишне» задолго до «Путеводителя», своего философского труда. И в продолжении этого комментария к Мишне он пишет:  «И выслушай:  в соответствие с моим пониманием слов мудрецов мне прояснилось, что когда они говорят о Делах Творения – они имеют в виду науку о природе». Из такой формулировки понятно, что первое объяснение он получил по традиции, а второе – это его собственное соображение.

«Скрытая Тора» Тайна,- потому и является такой, что она не может быть адекватно передана словами. Но при этом существует необходимость давать ответ на новые духовные запросы, приходящие в ходе развития человечества, и поэтому приходится это «Скрытое» формулировать словами.

Поэтому в развитии Скрытой Торы есть пять периодов:

Первый период: Древние времена, когда духовным противником иудаизма была языческая мифология. Ей, всей своей мощью, противостояло пророчество, — из которого и происходит каббала. Как объяснил Раши (Трактат Бава Кама 2:2): «Слова каббалы – пророки и писания». И самым главным и первым из пророков был Моисей.

Второй период: После завершения периода пророчества возникла тоска по исчезнувшему Откровению. В это время среди народов мира распространились мистические учения, и в еврейском Скрытом учение им противостояло «созерцание Колесницы», которое представляли крупнейшие мудрецы поколения (Танаи), и главным среди них был Рашби.

Третий период: Средние века. В это время в мире господствовала греческая философия, и в противовес ей появилась каббала в известной нам сегодня форме, которая достигла вершины у Аризаля.

Четвертый период: Возникновение учения о душе в среде народов мира, что проявилось в развитии романтизма и психоаналитики. Им противостоял хасидизм, а именно каббалистическое учение о душе, которое основал Бешт.

 

Пятый период: Среди народов снова увеличилось понимание важности коллективного сознания для человека. Это проявилось, с одной стороны в национализме, а с другой стороны в социализме. И параллельно возникло учение рава Кука, которое было завершеющим проявлением духа пророчества.

Три изгнания народа Израиля

Изгнание (галут) – это существенная часто истории народа Израиля. Более половины времени существования народа Израиля он находился в изгнании, и такое положение очень отразилось на нашей культуре — до такой степени, что иногда приводит к ошибочным представлениям, идеализирующим галут, или вызывает ощущение вины.

Маhараль из Праги разъясняет, что изгнание и  избавление (галут и геула) – это два аспекта одной и той же реальности, в соответствии с принципом – единства противоположностей. В той же степени, как творение раскрывает Творца, мир скрывает Его. Познание Бога, таким образом, требует двойного знания: открытия и сокрытия. Открытие происходит в периоды присутствия Шехины (Божественного проявления), когда Израиль находится на своей земле. Сокрытие происходит во время сокрытия Лика Всевышнего, в изгнании. С другой стороны, цель всего исторического процесса состоит в том, чтобы дойти до положения встречи со Всевышним лицом к лицу, дружеской встречи между Творцом и сотворенными. Как сказано в книге Ошея (2:18): «назовешь ты Меня «Иши» (муж Мой), и не станешь больше называть Меня «Баали» (господин Мой)». Выход из галута происходит по Божественному плану, а не только для того, чтобы сделать добро сотворенным. Поэтому понятно, зачем Тора начинает знакомство с первой еврейской семьей описанием ее выхода из галута, и рассказывает как Авраам вышел из Ур Касдима.

Галут происходил с нашим народом три раза: В Египте, в Вавилоне и в Эдоме. Длительность изгнания различна. В Египте – 210 лет, в Вавилоне – 70, и в Эдоме 1880 лет. Раби Авраам Бибаго в свое книге «Путь Веры» объясняет, что в каждом галуте народу Израиля приходилось бороться с различными силами, которые конкурировали с пророчеством. В Египте это была культура чувств египетских жрецов, в Вавилоне – халдейская культура воображения, в Эдоме – философия. Философию раби Бибаго называет «чувство разума», имея в виду, что она выглядит, как чистый разум, — но основы ее построены, тем не менее, на чувствах. И чем сильнее наши конкуренты, тем длиннее галут. Только тогда, когда проясняется поражение философии, ее неспособность дать твердые основания духовной жизни, только тогда начинается выход из галута Эдома.

В книге Зоhар подчеркивается, что произведения в области Торы приходят из галута: Писание, Мишна и Кабала. Заповедь, которая разрешает взять себе яйца, птенцов или детенышей из гнезда только после отсылания птицы – намекает нам на сокрытие Шхины, которую наш праотец Яков называет «Мать над детьми» (Бытие 32:11). Слова пророка Исайи (50:1) «Ведь за грехи ваши ваша мать была изгнана» — тоже связаны с этой идеей. Яйца, начальная  стадия – соответствуют уровню Торы, и из Египетского изгнания мы вышли с Письменной Торой. Птенцы, следующая стадия святых текстов, соответствуют Мишне и Талмуду — и из Вавилонского изгнания мы вышли с решением мудрецов Великого Собрания опубликовать Устную Тору, зафиксированную далее в Вавилонском Талмуде. Из Европейского же изгнания мы вышли с учением Каббалы. И это достояние детей (на иврите дети, «баним» можно соотнести со словом «бина», разум), и это знатоки Каббалы.

И отсюда понятно, что не будет больше изгнаний, не дай Бог, так как гнездо опустело, все его содержание (яйца, птенцы, и детеныши) – реализовано.

Вера мудрецам

Мишна (Авот, 6:6) говорит, что одна из сорока восьми вещей, без которых невозможно приобрести Тору, это «эмунат хахамим» («вера по отношению к мудрецам», «доверие к мудрецам»). Важно прояснить, что означает это высказывание.
Зачастую полагают, что есть принцип веры, который обязывает нас считать, что мудрецы Израиля не ошибаются. Однако совершенно ясно, что такое понимание неверно, — так как нет человека, который был бы гарантирован от ошибок. И более того, известно, что и самые великие люди признавались в своих ошибках. Кто был более велик, чем Моисей? Но и о нем Тора рассказывает (в книге Левит 10:20) «И выслушал Моисей, и одобрил (то действие Аарона которое не соответствовало первоначальным указаниям Моисея)». Комментарий Раши там говорит: «Признал свою ошибку и не постыдился, не сказал: «Я не слышал такого от Всевышнего», но сказал: «Я слышал и забыл». И также довольно часто в ответах мудрецов приводят высказывание: «Признание в своей ошибке похвально для мудреца».
Существует целый трактат Талмуда, который разбирает различные ошибки в указаниях Высшего суда, и это лишнее доказательство того, что мудрецы тоже ошибаются. И Тора тоже говорит о случаях, когда мудрецы ошиблись, и подчеркивает, что если точно известно, что они ошиблись, то тогда запрещено поступать по их указаниям. И так сказано об этом в Иерусалимском Талмуде: «Возможно ли, что если скажут тебе про правое, что оно левое, а про левое – что оно правое, то прислушаешься к ним? Тора говорит нам: «Идти направо или налево» – только тогда, когда на правое говорят «правое», а на левое – «левое». А то, что в мидраше говорят, что «нужно слушаться мудрецов, даже тогда, когда они говорят тебе на правое, что оно левое», то это только в тех вещах, которые зависят от личной оценки, а не в очевидных всем вопросах.
В представлении о том, что мудрецы не ошибаются, есть две опасности. Одна из них состоит в том, что если такой человек столкнется с явной ошибкой мудреца, это может полностью разрушить его веру. Вторая опасность более глубокая, и это придание сотворенным таких свойств, которые относятся только к Творцу. И это свойство – «истина», про которую Маймонид писал в Законах основ Торы (1:4): «Только Он — истина».
В чем же тогда состоит вера мудрецам, без которой невозможно приобрести Тору? Рав Иеhуда Леон Ашкенази разъяснил, что это выражение означает, что нужно верить в то, что мудрецы – на самом деле мудрецы. А именно, в то, что их слова не сказаны просто так, как произвольное предположение. Поэтому и в тех случаях, когда мы не принимаем их мнения, необходимо глубоко изучить их подход, так как он несет в себе мудрость, и можно из него много выучить. И если про каждую вещь наши мудрецы сказали (Авот 4:3) «Нет вещи, у которой не было бы места», тем более это относится к словам мудрецов.
И хотя обычно почитание по отношению к кому-то плохо согласуется с его свободной критикой — мудрецы учат нас, что одно создает возможность для другого. Сказано: «Пусть будет дом твой домом собрания мудрецов, и покрывайся пылью в прахе ног их, и впитывай с жадностью их слова» (Авот 1:4). И так комментировал это раби Хаим из Воложина (Руах Хаим) Слово «покрывайся пылью» (на иврите митавек) можно произвести от слова «борьба» (маавак). И тогда смысл высказывания в том, что ученику запрещается принимать слова рава, если у него есть что на них возразить. И иногда истина бывает с учеником. При этом, хотя у учеников есть право высказать свое несогласие, это нужно делать с большой скромностью, как сказано: «в прахе ног их».

Пять уровней души

Что такое душа человека? Многие пытались определить что же она собой представляет. Некоторые пытаются минимизировать ее значение и свести исключительно к биомолекулярному уровню, к тому что называется «животная душа». В таком представлении человек со смертью теряет и свою душу. Некоторые даже считают, что это просто иллюзия, т.е. даже при жизни у человека нет души. В противоположность этому различные религии утверждают, что душа вечна в природе, что она – Божественная Искра, которую невозможно потушить.
По этому вопросу есть разногласия у комментаторов Аристотеля: Александра из Афродисии и Тимея. Первый полагает, что душа человека идентична в своей основе животной душе, однако у нее есть потенциал, «подготовка» к тому, чтобы стать вечной, если ей удастся приобрести мудрость. Второй же считает, что душа изначально вечна, но при этом, тем не менее, у нее есть возможность продвижения в совершенстве.
По этому вопросу также есть разногласие между Маймонидом и Нахманидом. Рав Кук полагал, что в этом можно видеть различие между душами евреев и душами других народов. (Олат Реая, ч. 2 стр. 256)
Если подойти к вопросу без предубеждений, то невозможно отрицать, что у человека есть напряжение между двумя типами самоопределения. С одной стороны я осознаю наличие у меня животного начала, того, что Тора называет «прах земной» или «змей». С другой стороны, я ощущаю внутри себя личность, «Я», несущую в себе метафизическую и нравственную жажду, которая не сводима к биологической машине, и которую можно назвать «Божественной частью свыше». Встреча между ними, это реальный, существующий человек, называемый «душой живой».
В соответствии с этим, само собой разумеется разделение уровней души, которые называются в каббале нефеш, руах и нешама. Эти же понятия упомянуты в мидраше (Берешит раба 14).
Нефеш – это часть души объединенная с телом, как сказано об этом в книге Зоhар: Нефеш и тело – одно и тоже. Она идентифицируется с личностью, с осознанным «Я», сопровождает человека с самого начального его осознания себя. Нешама представляет высший идеал человека, спрятанный в глубине его личности. Руах – представляет динамическую связь между нефеш и нешама. Это наименее устойчивый уровень в человеке, и именно в нем происходит работа его жизни. Есть параллель между тремя уровнями души и между прошедшим временем, настоящим и будущим. Нефеш — погружена в прошлое, Нешама – это будущий идеал, а руах – это настоящее, в котором человек живет и трудится.
Но кто это, человек, с которым мы связываем понятия нефеш руах и нешама? Невозможно видеть в человеке только сложную структуру. Необходимо заключить, что в человеке есть сущность личности, предшествующая трем ее проявлениям, о которых мы говорили выше. Эту сущность мы называем Хая – она представляет общую жизненность – которая суть человека.
Каждая душа – это выражение Высшей Воли, часть общего Божественного плана. И поэтому можно сказать, что у каждой части души есть точка привязки в Эйн Соф (Божественной Бесконечности), и эту точку мы называем Йехида.
Итого пять частей души:
Нефеш, руах, нешама, хая и йехида.

К корням веры. Истинная свобода

Когда мы говорим, что все люди свободны, что мы имеем в виду? У этой фразы есть юридический смысл, выраженный в Декларации прав человека, которая постановила что «все люди свободны в той степени, в какой их свобода не задевает свободу других людей», и границы этой свободы устанавливает закон.
Но это юридическое постановление ничего не говорит нам о природе человеческой личности. Свободен ли я выбирать то, что я выбираю? Или, возможно, поведение человека изначально определяется внешними причинами, которые не в его власти? Не оказывается ли, что юридическая свобода предоставляется человеку именно потому, что трудно поверить в то, что человек на самом деле свободен, и поэтому было бы неправильно требовать от него, чтобы он вел себя иначе, чем это для него установлено?
Подход, который отрицает свободу человека, называется детерминизм. У детерминизма есть различные обличия. Одно из них – это астрология, которая полагает, что судьба человека определяется положением звезд в момент его рождения. Существует также детерминизм биологический, который привязывает всё к генетической наследственности. Подобная точка зрения была и в греческом пантеизме, который верил в слепую судьбу, и в исламе, который считает, что все изначально определено Всевышним. Психоаналитический детерминизм ищет корень поведения человека в детских травмах, а материалистический историзм Маркса сводит все к борьбе классов и объясняет поведение человека как следствие влияния общества и воспитания.
Всем этим подходам противостоит иудаизм, который считает человека полностью свободным в отношении добра и зла. Маймонид в «Восьми Главах» (предисловие к его комментарию к Мишне), в главе 8 обосновывает эту позицию пользуясь четырьмя аргументами: 1. Само существование понятия «заповедь» предполагает возможность ее нарушения. 2. Награда и наказание не могут быть без вины, т.е. в ситуации, в которой нет выбора. 3. Важность изучения Торы. 4. Наше стремление к предотвращению ущерба.
Но тем не менее остается базовый вопрос. Ведь и само рождение человеку было навязано, это не вопрос выбора. И тут Талмуд поразительным образом дополняет нам картину и объясняет: «Все сотворенное было сотворено с согласия сотворенных. Их спрашивали, хотят ли они быть сотворенными или нет» (Трактат Рош hа-Шана 11а, см. также комментарий Раши там же). Это означает, что каждое создание — еще до того, как оно было создано, на той стадии, когда его желание было неотделимо от желания Творца — выбирало условия своей будущей жизни и то пространство, в котором ему в последствии придется реализовать свою свободу. И в том числе этот изначальный выбор распространялся на то, к какому народу принадлежать, к Израилю или к другим народам.
На эту идея намекает и мишна в трактате Авот (Поучения отцов, 4:24): «не по своей воле ты создан, не по своей воле ты родился, и не по своей воле живешь, и не по своей воле умрешь, и не по своей воле предстанешь пред судом и дашь отчет Царю всех царей, Святому, благословен Он». Эта цепочка, в которой говорится о невозможности изменить что-то, начинается с этапа создания («йецира») с этапа развития зародыша, который начинается через 40 дней после зачатия, (как это разъясняется в трактате Санhедрин 91, б). С этого момента начинается биологическая необходимость, но не до этого. До этого есть свобода выбора.

Божественный уровень души у неевреев

Довольно часто можно услышать утверждение, что у неевреев, якобы, нет высшего уровня души, называемого нешама. Однако это ошибка, которая коренится в неправильном понимании источников, касающихся этой темы.
Самый известный источник этого представления находится в книге «Тания» раби Шнеура-Залмана (основоположника хасидского учения Хабад), главы 1-2, где сказано: «У каждого еврея есть две души (нефашот)». Одна душа со стороны клипы (скорлупы), из нее исходят плохие качества, а также хорошие качества души, относящиеся к природе Израиля исходят из нее; но не так с душой других народов, в которой нет добра совсем; а вторая душа есть у Израиля, и это часть Божественности свыше в полном смысле этого слова».
Некоторые понимают слова «вторая душа» в смысле «души уровня нешама», и делают вывод что с точки зрения Тании у неевреев она отсутствует. Но такое понимание очень странно: ведь если бы действительно у неевреев эта часть души полностью отсутствовала, то как можно было бы требовать от неевреев морального поведения? — но это не соответствует Торе!
По вопросу прочтения этого отрывка Тании рав Иеhуда Ашкенази (Маниту), и также рав Ицхака Шнеерсон (племянник Любавического ребе) объясняли, что такое толкование неправильно, и Тания говорит что у евреев эта часть души более полно развита, поэтому она называется «часть Божественности свыше в полном смысле этого слова», а у других народов она, конечно, тоже существует, и тоже часть Божественности, но она менее развита, ее развитие «не полное».
Причина этого неполного развития связана с тем, что нешама это не чисто индивидуальная часть души, она связывает индивидуума с социумом, народом. Еврейский народ как целое (а не только отдельные индивидуумы) принял на себя связь со Всевышним, — а у других народов мира, при том что среди них есть выдающиеся праведники, как целое этого еще не достигли, поэтому и у их индивидуумов уровень души нешама еще не имеет возможности полностью раскрыться.
Вследствие такой установки всей национальной жизни, в еврейском народе общенациональное бытие обрело уровень святости, и поэтому у евреев даже и в низшей части души, которая связана с обычной жизнью, есть связь с Божественностью, — чего нет у неевреев, поскольку их общенациональная жизнь не развила этот аспект. Соответственно, душевная чистота есть в каждом человеке, но среди народов мира она не находится в животной душе, а только во втором, более высоком уровне души, — и тогда понятно, почему у неевреев духовный подъем требует большей духовности, тогда когда еврей находит пути к моральной чистоте даже и в своей самой низшей человеческой природе.
Рав Кук также объяснял (Олат Реая ч.2 стр. 156), что у народов мира вечность дается тем, тем, кто стремится к ней, если он восполнит свою душу учением и добрыми делами. Но если у конкретного нееврея такого желания нет, то он может «выйти из игры», — чего не могут сделать евреи, поскольку их принадлежность вечности она по принуждению, и они, хотят этого или нет, обязаны нести свое иго по исправлению души в течение всей истории, пока души не будут полностью исправлены.
Рав Кук также объясняет в книге «Орот» (стр. 144), что в народе Израиля связь между индивидуумом и общностью существует с необходимостью, а у народов мира нет обязательной связи между личностью и общностью — и мы отметили выше, что уровень души нешама индивидуума и создает его связанность с общностью. При этом у народов мира тоже есть общая душа («Орот» стр. 156), которая в книге Даниэля называется «князем царства», — но отдельные люди не получают от нее духовную пищу, и поэтому у них нет обязательств по отношению к общности.
Из этого можно понять ожидание, которое дважды в день высказывает Израиль в молитве: чтобы отменились эти духовные князья, являющееся посредниками, и чтобы вернулись все люди к тому, чтобы находиться непосредственно и прямо по сенью Всевышнего.
Как это объясняет Раши на стих «Слушай Израиль, Господь Бог наш»: Сегодня Господь он Бог наш – но не Бог других народов (которые находятся под властью их князей), однако в будущем будет Один Бог для всех, как сказано «Тогда обращу народам чистый язык, чтобы всем вместе призывать Имя Господа».

Суть смирения

В разных религиозно-философских школах есть разные подходы к качеству «анава» — скромность, смирение.
Спиноза в своей книге «Этика» (4:53) написал, что не смотря на то, что принято считать, что смирение это хорошее качество, — с точки зрения истины это качество плохое, поскольку это реакция души, потрясенной собственными недостатками. Поэтому, с его точки зрения, мудрецы не должны быть смиренными. Вместе с тем, по отношению к необразованным массам, дающим волю своим страстям — следует по-прежнему наставлять их вести себя смиренно, так как это наилучший путь принуждения народа к тому, чтобы он с покорностью принял слова мудрецов. С другой стороны (там же 4:55) он порицает и гордыню, которую он определяет как неосведомленность человека о том, на каком уровне он реально находится.
Эти слова полностью противоречат словам Торы, которая восхваляет Моисея, отца всех пророков, за то что он был «самым смиренным из всех людей, которые на земле» (Числа 12:3).
С необходимостью должна быть теологическая причина этому разногласию, которая связана с мировоззрением автора «Этики». Представляется, что отрицание ценности смирения является следствием неприятия трансцендентной отделенности Бога. Спиноза полагал, что Божественное тождественно природе, поэтому можно сказать, что человек и сам Божественен, и тогда нет необходимости умалять себя в знак почтения к кому-то другому. Поэтому в его представлении, смирение это слабость.
В отличие от него, постигающие Бога осознают полную отделенность Божественной бесконечности от нашего мира, и исходя из этого знания они приходят к смирению, которое возвышает и приближает к восприятию Божественного света который выше их понимания.
Исходя из этого, мы можем разрешить сомнение, возникающее при изучении книги Рамхаля «Месилат Иешарим» (Стезя праведных). Рамхаль порицает гордыню уже на первых этапах исправления душевных качеств, когда говорит о качестве чистоты (глава 11). Чистота это одно из базовых качеств, необходимых для того чтобы человек смог достичь праведности. При этом Рамхаль откладывает рассмотрение сущности смирения на гораздо более продвинутые этапы работы человека со своими душевными качествами (главы 22-23). И причина этого в том, что невозможно прийти к истинному смирению без понимания путей Всевышнего, которые изучаются только после качества истинной праведности (хасидут). И, если человек постигает Господа, тогда естественным образом он наполняется истинным смирением перед Ним — которое не просто отрицание глупости гордыни, но гораздо больше: это ясное познание положения человека, у которого нет ничего, кроме того, что дал ему Всевышний.
И в соответствии с этим, мы можем прояснить почему Маймонид в своем понимании смирения не согласен с Мухаммедом Аль Фараби, хотя обычно он с уважением относится к его учении о душе. Аль Фараби полагает, что также как и в других качествах души, человеку следует и в смирении идти по пути «золотой середины» и не склоняться к крайности. Тогда как Маймонид, когда он дает галахические и практические указания по поводу смирения (Гилхот Деот, «законы мнений», 2:3), — он настаивает именно на крайней степени смирения, на «унижении духа». И в этом различие между Израилем и народами.

Вера и Наука

В обсуждении взаимоотношений веры и науки обычно касаются двух областей: возраста мира и происхождения жизни. Рабочее предположение, которым мы тоже воспользуемся, несмотря на его поверхностность, состоит в том, что с точки зрения науки возраст мира 15 миллиардов лет, и что человек произошел от обезьяны (или некоего ее подобия), тогда как Тора полагает, что миру приблизительно 6000 лет и что человек был создан из праха.
К этому противоречию есть несколько вариантов подхода. Четыре наиболее распространенных таковы:
1. Тора истинна, поэтому понятно, что наука ошибается. Такой подход типичен для стремящихся к закрытости религиозного общества.
2. Наука истинна, а значит ошибается Тора. Так полагают сторонники научного позитивизма.
3. Тора истинна и можно доказать это с помощью науки. Придерживающиеся такой точки зрения приводят доказательства против теории эволюции, и объясняют, что Всевышний сотворил окаменелости в процессе Творения. А также пользуются теорией относительности, для того чтобы объяснить, сокращение времени астрономических процессов.
4. Наука истинна, и Тора согласна с ней. Те, кто считает так, приводят доказательства из каббалистической литературы, о древнем мире, который существовал миллионы лет, так как Всевышний творил миры и разрушал их, и поэтому время Творения было очень долгим. А также мидраши, в которых говориться, что у Адама был хвост и т.д.
У всех этих подходов есть общая ошибка, заключающаяся в том, что предполагается, что Тора и наука занимаются одной и той же областью и отвечают на одни и те же вопросы. Но на самом деле, когда наука отвечает на вопрос о возрасте мира, она отвечает на вопрос «что произошло?», а Тора отвечает на вопрос «почему это произошло?».
Поэтому между этим двумя областями не только не может быть противоречия — но между ними также не может быть согласования, поскольку идет речь об областях различных по своей сущности, и одни и те же слова в разных областях означают совершенно разные вещи. Как например, в литературе фраза «солнце опустилось в море» будет совершенно правильно отражать мир в котором живет человек, а в астрономии она будет примером бессмыслицы — и поэтому не имеет большого смысла, например, согласовывать науку и искусство.
Пятый подход, которого придерживался профессор Иешаяhу Лейбович, отличается от вышеприведенных, и он таков:
5. Нет никакой связи между Торой и наукой, между гуманитарными науками и естественными.
Казалось бы, такое определение согласуется с нашим подходом. Однако, в таком представлении не учитывается единства мира Всевышнего. Так как Тот, кто дал Тору, — Он же сотворил и науку, и обязана быть между ними определенная связь. Поэтому мы придерживаемся подхода рава Кука, а именно:
6.
а. Нет связи между Торой и наукой в области фактов.
б. Есть глубокая связь между Торой и развитием науки. Темп появления новых открытий соответствует необходимости увеличения у человечества знания Бога. Так, например, переход от представления о круглом и плоском мире, в центре которого находится человек, к подходу, который осознает землю, как шарик подобный песчинке в огромном космосе – наполняет человека скромностью. Также переход от представления о внезапном одноразовом акте Творения к представлению о постепенном появлении жизни, которая согласуется с каббалистическим учением о развитии миров – подготавливает нас к принятию постепенности Избавления.

Философия и пророчество

Государство, которое основали Хаcмонеи, довольно скоро было разрушено, — и, видимо, по этой причине, был отменен статус праздников, упоминаемых в «Мегилат Таанит», которые отмечали победы Хасмонейского царства. Однако при этом Ханука не была отменена.
Наши мудрецы разъясняют, что Ханука сохранилась: «Из-за прославления чуда» (Рош hа-Шана 18b). Это означает, что война культур начатая во времена Хаcмонеев не закончилась и продолжается.
Рав Авраам Бибджо (15 в., Испания) в своей книге «Путь веры», поясняет, что «изгнание Эдома» продолжается так долго ввиду того, что каждое изгнание происходит для разъяснения различия между Пророческим подходом и тем что противостоит ему в конкретной культуре изгнания — а противостояние Пророчества по отношению к Египетской или Вавилонской культуре было несравненно меньшим, чем его противостояние культуре Эдомитянско-Европейской.
То, что противостояло еврейскому Пророческому подходу в Египте — была «культура ощущений» — а именно, древняя египетская культура в высшей степени развивала способности ощущать, и это проявлялось в колдовстве и мудрости египетских магов.
В Вавилоне еврейскому Пророческому подходу противостояло воображение, т.е. вавилонская способность развивать мир воображения, мудрость снов, астрология и учение об ангелах.
В обоих этих случаях потребовалось относительно небольшое время для того, чтобы прояснить превосходство пророчества. Но в Эдоме-Европе еврейскому Пророческому подходу противостоит «философская культура», которая пытается представить себя равноценной пророческому разуму. Но на самом деле, она не более чем чувство, поскольку ее базовое знание основано на чувстве — но, поскольку грань между ними очень тонкая, то это изгнание продолжится пока различие не будет полностью разъяснено.
Подход рава Авраама Бибджо получил свое подтверждение в процессе развития европейской культуры. Необоснованность философии была прояснена в учении Иммануила Канта, — который пытался найти источник чистого разума, и пришел к выводу, что это вещь, которую невозможно постичь, так как все понимание основано на чувстве. На этом философия потеряла фундамент, и так и не оправилась от этого поражения.
Вскоре после смерти Канта на международной арене впервые появилась идея возродить государство евреев, которую выдвинул Наполеон, захватив Землю Израиля. Когда же кончилась борьба с философией — то изгнание стало излишним, чудо сосуда с маслом достигло своей цели, и пришло время возвращения в Сион и обновить национальный смысл Хануки.
В последних поколениях мы являемся свидетелями попыток возродить дисциплину «религиозная философия» в рамках предположения, что нет существенного различия между идеями Танаха и ценностями гуманизма. Но на самом деле Слово Бога, пророчество – невозможно умалить до уровня человеческого понимания. Слово – это открытие Высшей Воли, а не просто закон природы. Задача нашего поколения – это обновление культуры пророчества, в силу которой из Сиона выйдет Тора, которая принесет свет культурной и нравственной темноте во всем мире.

Да будет построен Храм

Есть много разных мнений о том, как будет построен Храм (и пусть это случится вскорости, в наши дни!). На первый взгляд, эти подходы кажутся настолько противоположными, что представляется невозможным примирить их.
А именно:
1. Маймонид включает «заповедь построения Храма» в число 248 позитивных заповедей, которые мы должны осуществить: «Повелевающая заповедь – построить Храм, так чтобы можно было приносить в нем жертвы, и праздновать три раза в году, как сказано в книге Исход: «И сделают мне Святилище» (25:8). И хотя в законах царей (11:1) Маймонид пишет, что Храм построит Мессия — он не утверждает там, что это заповедь возложена только лишь на мессию. С другой стороны, представляется, что это зависит от решения, которое примет государственная власть Израиля (Законы царей 1:1).
2. Раши, и также комментарий на Талмуд «Тосфот» со ссылкой на мидраш «Танхума», высказывают противоположную точку зрения, и говорят что «Храм спустится с Небес, так как в верхних мирах он уже полностью построен».
3. Есть мнение, что слова о том что «Храм спустится с Небес» – нужно понимать так, что после того, как Храм будет построен человеком, на него снизойдет Божественное Присутствие с Небес, наподобие того, что происходило в Скинии и в Первом Храме.
4. Есть мнение, что после того, как Храм спустится с Небес, его строительство будет завершено человеком, как сказано в молитве Мусаф на праздники: «Будем радоваться восстанавливая его».
Казалось бы, что эти разные подходы не согласуются между собой. Но Рамхаль (рабби Моше-Хаим Луцатто) в своей книге «Мишкани Эльон» соединяет их в одно целое. Рамхаль считает, что Храм спустится с Небес, а потом будет построен людьми. Этот подход опирается в понимание понятия «Небеса». Любой разумный человек понимает, что тут не имеется в виду космическое пространство или атмосфера, но высший духовный мир, нечто вроде «мира идей» Платона.
В соответствии с этим спуск с Небес можно объяснить как проявление Божественного Духа в форме идеи, которую можно перевести в материальное действие с помощью человека. Так что окажутся правы как те, кто говорит, что Храм будет построен с Небес, так и те, кто говорит, что он будет построен человеком. Это объяснение в определенной степени согласуется подходом, который говорит о возобновлении пророчества, как необходимом условии для построения Храма.
И можно спросить: почему же мы не находим у Маймонида ничего о том, что необходимо возобновление пророчества для того, чтобы можно было выполнить заповедь построения Храма? И хотя на самом деле так и установлено в законе, но очень маловероятно, что национальное согласие об исполнении заповеди построении Храма может быть достигнуто без глубоких изменений в культурных ценностях. И это приведет народ и государственные институты к признанию необходимости восстановления служения, и готовности к противостоянию другим народам которое может за этим последовать.
Такое изменение может прийти через восстановление пророческой культуры в среде народа. Божественное управление приводит к развитию духовной культуры, которое идет параллельно с развитием процесса Избавления народа Израиля, и вместе с ним – всего мира.

Время и место – зачем они нужны?

«Время» и «Место» это фундаментальные понятия в рамках которых мы живем, это границы мира человека — и поэтому философы и ученые во все времена обсуждали смысл этих понятий. Некоторые мыслители считали время и место категориями субъективными (так полагал Кант) или объективными (это мнение Декарта), или даже полагали что они вообще иллюзия (Беркли). В классической физике время и место это исходные абсолютные категории (Ньютон), а современная наука полагает что они являются производными от материи (Эйнштейн). Некоторые рассматривают время как точку контакта между человеком и миром (Бергсон). Также возникал вопрос о том есть ли у времени и места «минимальные значения», т.е. имеют ли они прерывистую структуру (как полагали арабские философы Мутакаллимы) или же мир непрерывен (Аристотель). Таким образом человеческая мысль постоянно занята природой этих понятий, обсуждает их с разных сторон, и ищет разъяснения которые могли бы удовлетворить нашу потребность в осознании мира в котором мы живем.
Но есть один вопрос, который обычно не обсуждался: почему вообще существуют время и место, в чем их смысл? Мудрецы Израиля, которые занимались этим вопросом, — рассматривали его с точки зрения этики, а не с точки зрения науки.
Духовная сущность Места в том, что оно позволяет нам создать различие между одним человеком и другим. Если бы мы не различались один от другого посредством места, мы бы ощущали себя единой личностью. И в такой ситуации не могла бы возникнуть система взаимных отношений между разными существами, и не было бы основы для этики. Об этом сказали наши мудрецы в трактате Авот (гл.4:3) «Нет вещи, у которой не было бы места». Без взаимоотношений между человеком и его ближним невозможно выполнить заповедь: «Возлюби ближнего своего, как самого себя» (Левит 19:18), — заповедь, которую раби Акива рассматривал как сущность всей Торы. И тогда бы весь мир превратился в ад.
Духовная сущность Времени в том, что оно позволяет нам приобрести право на существование. Если бы не время, то мы бы не могли бы удовлетворить требованиям Божественной задачи, которая перед нами ставится. Человек, будучи маленьким и ограниченным, не может устоять перед бесконечностью Всевышнего — и тем более, если он далеко не идеален в своем поведении. Рамхаль (Путь Праведных, гл. 4) разъясняет, что время дается согрешившему, чтобы он мог исправить то что искривил. И даже, если человек ни в чем не виновен, ему все равно нужно время для того, чтобы сформироваться как личность, и этим заслужить право существования. И в этом сущность милосердия. Милосердие называется на иврите «рахамим» и оно родственно слову «рехем» – утроба, тому месту, которое дано всему живому на время беременности, чтобы он приобрел способности, позволяющие ему справиться после рождения с тем, что ему встретится во внешнем мире.
И возникает вопрос: если обоснование существования времени и места определяется этической необходимостью, — то и само их существование зависит от необходимости морали. И поэтому после того, как человек полностью заслужит свое право на существование, то исчезнет место, и все души объединятся в любви, как это описано в книге Тания (гл. 32) – что «весь Израиль это одна душа, и только тела разделены». И тогда весь мир поднимется над исторической последовательностью времен, поднимется до высшего мира и вечной жизни.

Отделенность еврейского народа и его единство с человечеством

Несколько лет назад я был приглашен на конференцию по теме «Израиль и другие народы». И там выступали два авторитетных раввина, которых просили рассказать об отношении иудаизма к неевреям. Один из них приведя множество источников, объяснил, что иудаизм – это вид космополитического гуманизма, который считает всех людей братьями, сотворенными в образе Бога. Второй выступающий, также приведя многочисленные источники, объяснил, что иудаизм построен на противопоставлении евреев другим народам, и отрицательно относится ко всему, что не ведет свое начало из Торы Израиля.

Эти два выступления, полностью противоположные по содержанию, породили у меня удивление, ведь оба выступавших относятся к одному и тому же иудаизму и пользуются одними и теми же источниками. Как же из одного и того же учения могли вырасти совершенно противоположные подходы?

Разрешить это недоумение можно, если дать правильное определение еврейского народа, — такое, которое мы находим у рава Иеhуды Галеви, в книге Кузари: «Израиль между народов подобен сердцу среди других органов» (2:36). Это означает, что речь идет об органическом устройстве системы, объединяющей все человечество на основе одной судьбы – и в рамках этого у народа Израиля есть особое назначение: служить сердцем для человечества, что обязывает к отделению от остального мира, чтобы лучше служить общей идее исправления человечества. И если вместо этого органического целостного виденья мира разбить его на фрагменты, и излагать каждый из них по отдельности, то получаться два различных подхода, противоположные по смыслу, о которых говорилось выше.
Именно национальное отделение от других народов накладывает на Израиль особую ответственность за исправление мира, как первенца, в соответствии со сказанным в Торе «Сын Мой, первенец Мой, Израиль» (Исход 4:22). Первенец это тот, кто должен проложить путь для остальных братьев.

Но необходимо все же определить, в чем состоит суть особенности евреев, суть израильской избранности. Объяснение этой особенности как биологической или генетической порождает совершенно неправильный расистский подход. Этот подход неверен потому, что различие между Израилем и народами проявляется в способности к пророчеству и связи со Всевышним, – а это связано с душой, а не с биологической или генетической природой. Поэтому со стороны природы и биологии нет никакого ограничения для любого человека, из любого народа, сделать гиюр и тоже стать евреем, присоединиться к народу Израиля. И хотя по мнению нашей традиции, если сами геры не становятся пророками в Израиле, не достигают этого уровня, – их детям не-еврейское происхождение не мешает стать пророками.

Галахическая основа такого заключения состоит в том, что когда кто-то хочет присоединиться к избранному народу, от него не требуют, чтобы изначально у него была еврейская душа. Каждый, кто хочет, может присоединиться. И, если он будет соответствовать условиям необходимым для гиюра, то в процессе присоединения к народу он получит еврейскую душу. Поэтому Талмуд говорит, что со времени Синайского Откровения, есть запас душ, которые приготовлены для геров. И именно это имеет в виду мидраш когда он говорит, что души всех геров, которые в будущем должны пройти гиюр изначально находились на Горе Синай (Шабат 146а)

Раскаяние и жертвоприношения

В эту субботу, Субботу «Шува» перед Йом Кипуром, мы читаем недельный раздел «Вайелех», а в hафтаре – отрывок из пророка Ошеа (Осии, 14:2-10).
Призыв пророка: «Обратись, Израиль, к Господу, Богу своему, ибо споткнулся ты о вину свою» – обращен к Израильскому царству, в котором пророчествовал Ошеа, поэтому он использует имена «Израиль» и «Эфраим» под которыми подразумеваются все северные колена. Главная трудность мешающая раскаянию северных колен заключалась в том, что с самого основания северного Царства Иеровоамом они были оторваны от служения в Иерусалимском Храме. И поэтому понятно, что пророк предлагает народу такой путь раскаяния, в котором нет искупления через принесения жертв, так как их нельзя было приносить вне Храма; и раскаяние, о котором он говорит – это раскаяние через речь: » Возьмите с собою слова и возвратитесь к Господу, скажите Ему: «Прости все прегрешения и прими то, что благо; и принесем слова уст наших вместо быков » (14:13). Тут подчеркнуто, что именно «вместо быков», но не «вместо овец», — поскольку речь идет о таком искуплении грехов, которое осуществляется в Йом Кипур с помощью быка, которого приносит в жертву первосвященник.
Народу Израиля обещано, что если его раскаяние будет истинным, то он удостоится такого же искупления, которое достигается принесением жертв: » пустит корни свои как Леванон» (14:6), » а аромат его – как с Леванона», «память о нем – как о вине Леванона» (14:7). Все эти выражения напоминают о служении в Храме, о принесении жертв, о воскурении и о возлиянии вина, и Леванон здесь означает Храм (как объясняет комментарий Раши на стих Второзаконие 4:25). А также слова: «и станет подобна оливковому дереву краса его», — соответствуют оливковому маслу, которое приносили вместе с хлебной жертвой.
Благодаря пророчеству Ошеа, которое было актуально в определенную историческую эпоху для Северного царства, — проявилась важнейшая идея, которая является утешением и для нас, изгнанников царства Иеhуды, в те дни, когда нет искупающего наши грехи жертвенника. Эта идея того, что достаточно раскаяния, чтобы искупить все прегрешения; и так постановил и Маймонид в Законах Раскаяния (1:3)
И тут возникает вопрос: если действительно раскаяние искупает все прегрешения, то для чего необходим порядок служения в Храме, которое совершал первосвященник в День Искупления? Какой смысл стремиться к восстановлению служения: жертвоприношений искупления, отсылания козла искупления и прочих действий, о которых мы вспоминаем в молитве Мусаф Йом Кипура?
Ответ заключается в том, что мы тоскуем по такому положению, когда частное раскаяние каждого человека из Израиля найдет свое выражение в общем действии. Первосвященник концентрирует в своей личности все души Израиля. День Искупления был день радости во времена Храма (Таанит 26б), потому что там с огромной силой ощущалась уверенность в искуплении. В то время вся работа ложилась на плечи первосвященника, а пост выражал желание народа присоединиться к нему. А в наши дни, каждый из нас служит сам по себе, ради искупления своих личных грехов, и нет общего переживания искупления. Само по себе отсутствие этого переживания – серьезный недостаток, который обязательно должен быть исправлен.
После отрывка из Ошеа мы читаем отрывок из пророчества Михи (7:18-20), в котором он намекает на тринадцать качеств Божественного Милосердия — ибо они показывают желание Бога дать Израилю возможность искупления в любые времена.

Тьма и свет в процессе Избавления

На этой неделе мы читаем в Торе недельный раздел «Ки таво»; hафтарой к которому является отрывок из пророка Исаии (60:1-22), в котором наше возвращение на свою землю является также возвращением силы духовного влияния Израиля.
Исайя говорит «Восстань, свети, ибо пришел свет твой, и слава Господня над тобой воссияла» — т.е. при мессианском Избавлении весь мир получит Божественный свет через народ Израиля. И как следствие исчезнут те подходы в духовности которые оспаривают еврейский свет — как например «теология замещения» которая была распространена в христианстве, и которая строила свое основание на унижении Израиля (и поэтому когда в свое время Герцль обратился к Папе римскому, чтобы тот помог ему в основании государства Израиль для еврейского народа, тот ответил ему: «То, чего ты хочешь добиться — отрицает все во что я верю»).
Это духовное противостояние отмечает Талмуд (Санhедрин 98,б ): «Разъяснял раби Симлай: что означает написанное в книге Амоса (5:18): «Горе тем, кто жаждет дня Господня! Зачем он вам, день Господень? Это мрак, а не свет!»? Для пояснения этого можно привести в пример петуха и летучую мышь, которые ждут света дня. Петух говорит летучей мыши: Я жду света, так как это мой свет, — но ты, зачем ты его ждешь? И это то, что один из отступников сказал раби Аваhу «Когда придет Мессия?», и тот ответил ему: «Тогда, когда вас скроет тьма». Спросил его отступник: «Ты проклинаешь меня?» Ответил ему раби Аваhу: «Это то, что написано в Писании (в нашей hафтаре, стих 2): «Ибо вот, тьма покроет землю и мрак – народы; а над тобой воссияет Господь, и слава Его над тобой явится».
И также рав Кук объясняет в книге Орот (стр. 17) «И в величии мира, когда проявится свет святости Израиля во всей его возвышенности, — не будет опоры у всякого разврата, у всех, кто находится снаружи, и не смогут они основать никакого учреждения, чтобы оттолкнуть свет Израиля, чтобы закрепиться за каким-то мистическим озарением или основой веры. Ничто не сможет выстоять против реальности существования народа, славы и красоты святости».
В соответствии с этим, самая большая милость, которую можно сделать народом мира, — это не скрывать бездну, возникшую в их теологии из-за возрождения государства народа Израиля, но наоборот, открыть им истину Божественности, которая всегда существовала в Израиле. Чтобы они поняли, что то они через христианский миф хотели уловить из Божественного Света — на самом деле не было светом Божественного присутствия (Шехины), которая покоится на народе Израиле. Шехина находилась в сокрытии в дни Изгнания, но сегодня проявляется гораздо сильнее через Государство Израиль.
И это то, что возвещает нам hафтара (стих 3) » И будут ходить народы при свете твоем, и цари – при блеске сияния твоего».
Возвращение в Сион обязывает нас заняться не только собственным исправлением, — но и тем, чтобы разъяснить Божественное послание всему миру, направить всех приходящих в мир, по божественным путям. Чтобы реализовалось то, что мы каждый день просим в молитве Алейну Лешабеах:

«Тогда все сыны человеческие станут взывать к Имени Твоему,
И все грешники земли вернутся к Тебе.
Признают и поймут все жители земли,
Что перед Тобою следует преклонять колени,
Лишь Твоим Именем следует клясться.
Пред Тобою, Господь Бог наш, склонятся они, и падут ниц,
И воздадут почести славному Имени Твоему;
И все они подчинятся твоей Царской власти,
И Ты вскоре воцаришься над ними на веки вечные».