Приближается Еврейский новый год, Рош ha-Шана
Домой / 2014 / Апрель

Архив за месяц: Апрель 2014

Святость и прославления

Святость наличествует также и в природе, и она скрытым образом действует в мире.

В соответствии с простым смыслом Писания начало стиха «И когда войдете в страну и посадите какое-либо дерево плодоносное» служит предисловием к указанию: «то считайте плоды его за необрезанные; три года да будут они для вас необрезанными, не должно есть их» (Левит 19:23). Однако толкование придает этому предложению и отдельный, собственный смысл. И так говорит мидраш: Какой смысл слов из Второзокония (13:5) – «и к Нему прилепитесь»? В начале Сотворения Мира Всевышний не занимался ничем другим, а начинал с насаждений. Как сказано в книге Бытия (2:8) – » И насадил Господь Бог сад в Эдене». Также и вы, когда придете в свою Страну, начинайте с насаждений. И поэтому написано: «И когда войдете в страну и посадите какое-либо дерево плодоносное».

Мы обычно понимаем прилепленность к Всевшнему как подражание Его свойствам (как объясняет нам мидраш Сифри к главе Экев, 49), или, как подражание мудрецам (Ктубот 111б), — и имеется в виду духовные действия. Тут же мы встречаемся с другим видом прилепления, через пасторальную природу, через насаждения.

Соединение с природой в нашей традиции не является само собой разумеющимся. Отвращение к языческому миру, обожествляющему природу без всякой связи с моралью, существует в народе Израиля на протяжении всей его истории. Вместе с тем, вера в Единство обязывает признать присутствие Бога во всем. И это основа понимания того, что святость наличествует также и в природе, и она скрытым образом действует в мире. Рав Кук разъяснил (Орот hа-Кодеш, ч. 2, Общая Святость, 23), что святость, заключенная в природе, требует проявления в реальной жизни – и это то, что в начале возрождения народа приводит к появлению нерелигиозного сионизма. Против такого подхода выступает религиозное движение, которое представляет «обычную Святость», воюющую с природой.

Поскольку оба движения питаются от одного корня, от Высшей Святости, нет возможности чтобы одна из них окончательно победила другую. Это похоже на описанную в мидраше борьбу Левиафана с Диким Быком, которая должна случиться в Конце Дней. И в этой борьбе они оба погибают и из них подают трапезу праведникам, — тем, кто наблюдал процесс объединения двух Святостей и радовался ему.

Встреча со Святостью, которая в природе —  происходит, в частности, при благословении пищи. Раби Акива утверждал, что есть обязанность произносить благословение перед едой в соответствии со «Святостью Восхваления», описанной в нашем недельном разделе, Кедошим — Левит 19:24: «А в четвертый год все плоды его священны для восхваления Господа». Три года отказа от стремления съесть плоды дает человеку уровень Святости, который поднимает его над природой. И исходя из этого он приходит благословлять еду. Благословение не освящает еду, как это принято полагать у других народов, — а наоборот, оно переводит еду из святого в обычное состояние. Еда с помощью благословения выходит из статуса природной Святости — а иначе пользование ею было бы запрещено. И наши мудрецы говорят, что получать удовольствие от этого мира без благословения – профанация святости. Еда поднимается снова и освящается через святость души морального человека, когда он «ест и насыщается и благословляет Бога» – в благословении после еды. И таким образом завершается круг соединения с природной Святостью.

Войти и выйти

Высшая радость в Судный день была не в тот момент, когда священник заходил в Святилище, но, когда он выходил оттуда.

Есть три возможности войти в Святилище. Первая, это быть подобным Моисею, который входил и выходил без всякой особой подготовки, без облачения священника, без принесения жертв, без отпущения козла в пустыню. Моисей – пример идеального человека, в котором нет никакого изъяна, от него не требуется ничего в себе исправлять, а лишь только слушать Божественное Слово, которое исходит между херувимами.

Вторая возможность, это быть подобным Аарону, выполнить предварительно весь порядок служения, описанный в главе «Ахарей Мот». Аарон в чью задачу входит приближение далеких и исправление их грехов, может зайти в Святилище только, если он сделал все необходимое для того, чтобы ликвидировать препятствия, тот след, который грехи оставили в народе. Для этого нужно принести в жертву быка, который символизирует действующую силу жизни. Нужно сделать разделение между бурными силами души, подходящими для присоединения к святости – и их символизирует козел, которого приносят в жертву в Храме, и теми силами, которые нужно устранить из души, подобно козлу отпущения, отсылаемому в пустыню. Слово означающее бурные чувства на иврите происходит от того же корня, что и слово «козел» (сеир).

Третья возможность предназначена для тех первосвященников, которые служили в Храме следующих поколений. Не для самого Аарона, а для его потомков. Для них необходимо особое время, которое даст им возможность нести бремя искупления грехов Израиля.  И это происходит один раз в год, в Судный день, в день, предназначенный для искупления.

Страсть к святости, стремление соединиться с Источником Жизни, постоянно присутствует в душе человека. Это стремление несет в себе и опасность, как мы видели на примере сыновей Аарона, которых пожрал небесный огонь.

В описании порядка служения все время повторяется имя Аарона: скажи Аарону, и дал Аарон, и принес Аарон и т.д. Но когда Тора описывает служение в Святилище, имя Аарона исчезает из текста: И возьмет полный совок, и положит курение, и окропит и т.д. И трудно понять, в чем смысл Писания, говорящего: «Ни один человек не должен быть в шатре соборном, когда он входит для искупления во святилище, до выхода его». Ведь один человек все же есть там – это сам Аарон! И надо понять так, что в тот момент Аарон незначителен по сравнению с происходящим. Это временное исчезновение личности в месте Откровения. И в такой ситуации может случиться, что священник не захочет возвращаться в наш мир, после того, как ощутил это растворение пред видом Божественного Присутствия. Такое поднятие – это высшее наслаждение для первосвященника, но оно не приносит пользы тем, кто его послал, народу Израиля. Его послали для того, чтобы принести от Корня Жизни изобилие чистоты народу. Поэтому, как это нам рассказывает книга Зоhар,  привязывали веревку к ноге первосвященника, чтобы он не забыл о существовании внешнего мира, который он послан исправлять.

Поэтому высшая радость в Судный день была не в тот момент, когда священник заходил в Святилище, но, когда он выходил оттуда. И так сказано в стихе, произносимом в службе Судного Дня: «Как прекрасен был первосвященник – выходя!»